Серафина улыбнулась.

— Ты никогда не была одна.

— Я всегда чувствовала тебя со мной.

— Мы все с тобой, — сказала она. — Бриллиант полон знаний всех прошлых Домин, Сирена. Мы все время помогали тебе.

Рот Сирены раскрылся. Она вспомнила, как касалась бриллианта и хотела знать, как исправить проблему. И получала новую силу, о которой не знала. Теперь все стало ясно.

Это была сила Домины. Знания поколений. То, за что Малиса хотела убить, чтобы получить.

— Почему ты не сказала мне?

Сэра рассмеялась.

— Я бы с радостью, но все должны обнаружить силы сами. Домину не зовут, пока не умрет другая. Но мы можем помочь.

Сирена закрыла глаза и сосредоточилась на словах Серафины.

— И как сильно ты можешь помочь сейчас?

— Чего ты хочешь?

— Общую мощь всех Домин, — сказала Сирена. — Чтобы вернуть магию в Эмпорию. Исправить то, что все эти годы разрушала Малиса.

Серафина щелкнула пальцами, и они оказались в большом зале Домин. Огромная комната с куполом, где когда — то был двор Дома. В том месте Сирена получила бриллиант Домина.

Комната заполнялась, как в тот день, друг за другом занимались стулья, и Сирена посмотрела на Домину Селму.

— Что ты хочешь сделать, дитя? — спросила Селма.

Сирена сделала реверанс.

— Домина Селма, есть родословные, которые тянутся от вас и вашей матери. Дети Рассвета, которые не загорелись изнутри. Они не могут получить доступ к их силам. У них остались капли, которых не хватает, чтобы они стали Дома. Это сделала Малиса. Она уничтожила многих нашего вида, чтобы, даже с кровью Дома в венах, они считали себя простыми людьми.

— Это так, — сказала Селма. — И что ты хочешь с этим сделать?

— Пробудить кровь.

— Так тому и быть, — сказала Селма.

И Сирена ощутила, как открылась связь с давней Доминой, а потом еще и еще, пока не показалось почти невозможным удерживать все это. Пока Сирена не наполнилась магией до краев, пока ей не показалось, что она разлетится на тысячи кусочков как умирающее солнце. Наконец, она потянулась к Серафине, последней Домине в белом.

Связь была полной, и сила опустилась под ее кожей.

Она дышала ею, сначала осторожно, потом глубже. Сила была огромной.

«Так ощущает себя чистокровная Дома? Так ощущает себя богиня?».

Если бы у нее были плохие намерения, сила разбила бы ее. Зло не могло вынести столько света.

Сирена закрыла глаза и широко раскинула руки. Она потянулась разумом по духовному плану. Не переживала, что Малиса тронет ее тут. Она управляла планом. Управляла своей огромной силой.

Она искала их. Всех людей, в крови которых была магия. Тех, кто мог родить детей Дома. Тех, кто остался от уничтоженных семей и скрывался.

Вдали до Бьенко, вблизи, в лагере.

Она коснулась их всех. Собрала их как овец в стадо. Вела их к своей силе.

Сотни.

Нет, тысячи.

Десятки тысяч.

Так много.

Очень много.

И когда она ухватилась за все души, она добавила свой свет.

Свет Детей Рассвета.

Свет Наследницы Света.

Свет Домины.

И она начала пробуждение.

53

Раскрытие

Рив взмахивал мечом, пронзал противников. Он не думал о том, что мог знать тех стражей. Он мог тренироваться с ними в замке. Мог шутить когда — то с Высшим орденом, отдающим приказы. Он не мог о таком думать.

Ему нужно было сражаться.

И с Оброном рядом было проще.

Оброн был меньше него, но был таким же яростным с мечом. Таким же опасным. Может, даже больше.

Его не растили с верой, что Бьерн — утопия. Его не заставляли быть в системе. Он никогда не хотел быть Высшим орденом. Он делал это, только чтобы найти брата.

А теперь они стояли бок о бок, покрытые синяками, порезами и кровью. Пытались пробить передовую и добраться до солдат с магией крови. Остановить их, пока тьма не распространилась.

Он делал это для Сирены. Для тех, кого убили в Фэне. Для нового порядка мира.

А потом он ощутил прикосновение внутри.

Словно он разжег огонь в груди.

Его сила удвоилась.

Усталость стала рассеиваться.

— Рив, — потрясенно охнул Оброн.

И вдруг он засиял.

* * *

Керби смотрел на муку, соль, дрожжи. Он ходил по Тигу с этим в мешке, готовил для искателей воды, когда они уходили все дальше от Алеута в поисках воды.

Когда Домина забрала из пустыни сотни тигийцев, искателей почти не осталось. Старики вышли искать воду.