— Ты меня подтолкнул.

— Я?

— Точнее, твоя помощь Диллану, хотя его родители несколько лет не желали тебя знать. Ты поступил правильно. Человек совершает подобный шаг ради семьи. Это навело меня на размышления.

— Подумать только, — озадаченно пробормотал Лукас. — Я — и вдруг образец семейных добродетелей.

— Рядовой пример моральных ценностей Основателей, — улыбнулась Амариллис. — А если серьезно, я всегда считала тебя настоящим героем.

Элизабет Бейли оказалась не такой высокой, какой она запомнилась Амариллис. Если говорить точнее, они были одного роста. Но на вид миссис Бейли оставалась такой же представительной и грозной, как и в тот день, много лет назад, когда они случайно встретились на улице и Амариллис задала ей вопрос, определивший их отношения: «Вы, правда, моя бабушка?»

Элизабет выглядела по-прежнему эффектно, такой ее и помнила Амариллис. Тонкие правильные черты лица подчеркивали аристократизм внешности, а цвет живых, проницательных глаз был того же оттенка, который видела Амариллис, глядя на себя в зеркало.

— Полагаю, тебя удивило мое приглашение, — проговорила Элизабет, опуская на столик невесомую фарфоровую чашку с коф-ти. Она смотрела на Амариллис и Лукаса со спокойной расчетливой уверенностью, говорившей о том, что все препятствия, которые перед ней ставила жизнь, были до единого преодолены.

— Вы не ошиблись, — ответила Амариллис. Элизабет бросила мимолетный, оценивающий взгляд на Лукаса, потом вновь посмотрела на Амариллис.

— Насколько я понимаю, вы помолвлены.

— Да. — Амариллис кивнула.

— Поздравляю.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила Амариллис. Тишину большой, со вкусом отделанной и обставленной гостиной нарушало лишь мягкое тиканье каминных часов. Окружающая атмосфера вызывала гнетущее чувство. Амариллис едва сдерживалась, чтобы не встать и не распахнуть окно. Казалось, гостиную не проветривали годами.

— Я предложила встретиться, чтобы иметь возможность кое-что тебе передать, — помолчав, сказала Элизабет.

Амариллис с трудом удалось скрыть удивление.

— В этом нет необходимости, мне от вас ничего не нужно.

— Я знаю, — горько усмехнулась Элизабет. — Все, что нужно, дала тебе семья твоей матери.

— Вы правы, — Амариллис отставила нетронутую чашку и взглянула на Лукаса, — мне очень повезло.

— А вот для меня все сложилось не так удачно, — заметила Элизабет. — Но только теперь, увидев тебя, я поняла всю глубину своего несчастья.

— Не понимаю вас, — замерла Амариллис.

— Я и не жду, что ты поймешь. Да это больше и неважно. В большинстве случаев я сама виновата в своих неудачах, и винить, кроме себя, мне некого.

Амариллис вспомнила слова Софи, что Элизабет признала совершенную в прошлом ошибку. Она не смогла сдержать усмешки.

— Моя тетя как-то заметила, что у вас талант актрисы. По ее мнению, вы имели бы успех на сцене.

— Мои слова звучат театрально? — Выдержка изменила Элизабет.

— Немного, но ничего страшного. — Амариллис с удивлением почувствовала себя увереннее и свободнее. — Ситуация сама по себе располагает к этому, верно?

— И у меня такое ощущение. — Миссис Бейли взяла со столика, стоявшего у кресла, маленькую коробочку. — Мне не стоит тебя задерживать. Вот это — тебе.

Амариллис взяла коробочку из рук Элизабет и осторожно раскрыла ее. На белой атласной подушечке лежал массивный мужской перстень с вделанным в него крупным огненным кристаллом. Она поспешно захлопнула крышку футляра.

— Я не могу его принять. — Она протянула коробочку Элизабет. — Вещь слишком ценная.

— Это перстень моего сына Мэтью, твоего отца. — В глазах Элизабет отразилась боль. — Я хочу, чтобы он принадлежал тебе.

— Кольцо моего отца? — Амариллис крепко стиснула коробочку.

— Да, он бы гордился тобой, Амариллис. Каждый отец может гордиться такой замечательной дочерью.

— Не знаю, что и сказать. — Амариллис не отрываясь смотрела на футляр с кольцом.

— Много лет назад ты задала мне вопрос.

Амариллис вскинула глаза на Элизабет. Между ними продолжала стоять стена боли и гнева.

Но вдруг она поняла, что есть другой путь преодолеть преграду. Если найти в себе силы, можно дойти до конца стены и обогнуть ее. И дело было не в том, что стена внезапно исчезла, просто имелось много других способов, позволяющих преодолевать различные преграды.

— Вы, правда, моя бабушка? — спросила Амариллис.

Вспыхнувшая в глазах Элизабет надежда растопила лед шикарной гостиной.

— Да, — ответила она, — я твоя бабушка.

— Я с ужасом думала о встрече с Элизабет Бейли, — призналась Амариллис, глядя на мелькавший за окном машины пейзаж. — Но после всего, что было сказано и сделано, я поняла, что мне жаль эту женщину, хотя я никогда не смогу полюбить ее.