— Имей уважение.

— Слушаюсь, мэм.

Амариллис вытащила еще одну коробку.

— Вот, кажется, нашла, должно быть, это то, что нужно.

Лукас подошел ближе, чтобы получше рассмотреть надпись. Он прочитал: «Ландрет: разное, предметы со стола».

Амариллис взялась за крышку, но вдруг ее рука замерла. В слабом свете фонарика Лукас заметил, что она в нерешительности покусывает губу.

— Если хочешь посмотреть коробку, советую поторопиться, — прервал Трент ее размышления. — А если нет, давай убираться отсюда. Мне все это чертовски не нравится.

Не говоря ни слова, Амариллис робко сняла крышку. Лукас поднял фонарик и стал светить внутрь. Он увидел тщательно связанные и аккуратно уложенные ручки, карандаши и другие канцелярские принадлежности. На дне лежала массивная записная книжка в дорогом кожаном переплете.

— Вижу, руководителю факультета неплохо платят, — заметил Лукас, следя за тем, как Амариллис доставала находку. — Такая кожа стоит недешево.

— Мы собрали деньги и купили ему эту книжку для записей за несколько месяцев до моего ухода. — Амариллис почтительно прикоснулась к золотисто-зеленой коже переплета. — Это был подарок по случаю тридцатилетия его работы на факультете. Я ее выбирала. Профессор Ландрет остался доволен.

Что-то в ее голосе заставило Лукаса забеспокоиться.

— Ты не собираешься здесь расплакаться, Амариллис? У нас нет на это времени. Оставь до другого случая.

— Я не плачу. — Она шмыгнула носом и вытерла глаза тыльной стороной ладони, затем подошла с записной книжкой к столу. — Подержи фонарик, чтобы я могла читать.

Лукас почувствовал угрызения совести. Ему не стоило забывать, что Ландрет много значил для нее.

— Извини…

— Ничего. — Амариллис принужденно улыбнулась и стала перелистывать страницы. — Мне кажется, мы с миссис Данли единственные, кто испытывал симпатию к бедному профессору. До недавнего времени мне не приходило в голову, что многие на факультете считали его придирчивым, черствым педантом.

— Наверное, они не понимали его так, как ты.

— Лукас, это был блестящий ум. Он посвятил свою жизнь изучению синергетических принципов парапсихологических явлений. Профессор постоянно говорил, что предстоит еще многое в них понять и изучить. Эволюция этих способностей у людей, населяющих Сент-Хеленс, шла невообразимо быстрыми темпами.

Лукас согласно хмыкнул.

— На основании тех ограниченных сведений, которыми мы располагаем, можно заключить, что на Земле у людей подобные способности полностью отсутствовали или находились в такой неразвитой форме, что большинство ученых были склонны считать их мифом.

— Да, верно. — Лукас взмахнул фонариком. — Нельзя ли перенести лекцию на другое время? Мне не хотелось бы задерживаться здесь дольше, чем необходимо.

— Ах, конечно, извини, пожалуйста. — Амариллис стала внимательно изучать записи профессора. — Вот этот раздел охватывает последние несколько дней его жизни. Посмотрим, он погиб тринадцатого числа, в пятницу.

— Допустим.

— Нашла. — Амариллис перевернула страницу. — Эти записи относятся к тринадцатому числу. Не знаю, может быть, стоит просмотреть записи за всю неделю?

Лукас взглянул на безукоризненные строчки.

— Почему бы тебе не захватить книжку домой. — Он чувствовал просыпающуюся тревогу, что-то его настораживало. — Там ты могла бы ее спокойно полистать.

— Но я не могу уносить ее, — возмутилась Амариллис. — Тогда это будет кража.

— Извини, пожалуйста, но хочу напомнить, что твои действия уже не совсем законны.

— Я отдаю себе в этом полный отчет. — Амариллис с силой сжала кожу переплета. — Но ничего другого придумать я не смогла. Я говорила, что должна действовать решительно и быстро, потому что, по словам миссис Данли, один из родственников профессора Ландрета собирается увезти коробки завтра утром.

— Понятно.

— Мне было непросто решиться пойти сюда, но я сознавала, что действовать надо безотлагательно. Интересы расследования причин гибели профессора были важнее…

— Нельзя ли и эту речь тоже отложить?

— Лукас, что-нибудь не так?

— Помимо всего прочего? — Трент стал обостреннее воспринимать окружающее, освободив ощущения. Так он поступал в джунглях. — У меня какое-то смутное предчувствие, я ощущаю близкую опасность.

— Ты нервничаешь. Мне не стоило втягивать тебя во все это. — Амариллис склонилась над записями. — Большинство пометок сделано рукой профессора. Узнаю его почерк. Он очень аккуратно все записывал и всегда следовал плану.

— Честь ему и хвала. Поручу и я вести еженедельник своему секретарю. — Лукас следил за пальцами Амариллис, скользящими по строкам.

— Девять часов — обсуждение результатов исследований, — Амариллис насупилась. — Такие обсуждения проводились еженедельно. Ничего особенного. Одиннадцать часов — бюджетные вопросы. Полдень — обед с профессором Вагнером. Вагнер возглавляет исторический факультет. Старый друг. Три часа…

Лукас взглянул на имя, заставившее Амариллис остановиться. Гифорд Остерли. В этот момент у него в сознании явственно прозвучал сигнал тревоги, он не успел даже ничего сказать. Трент сразу же погасил свет.