— Боже мой, Алекса, неужели ты веришь, что Ллойд?..

— Нет, конечно, нет, — поспешила с ответом Алекса. — Ни за что на свете. Ну а Гатри? Ты только что сказала, что он пьет и вспыльчив. Ты не думаешь, что он мог иметь какое-то отношение к смерти Харри Траска?

— В свое время я говорила об этом с Ллойдом, — тихо сказала Вивьен. — Он уверен, что Гатри не убийца, хотя тот очень вспыльчив и неуравновешен.

— Ллойд всегда хорошо разбирался в людях, — заметила Алекса, — и понимал их тоже.

— Ты должна была это почувствовать, — проговорила Вивьен с нежностью.

Алекса помнила, с каким терпеливым пониманием относился к ней Ллойд, когда она с матерью переехала к нему и сразу же заняла круговую оборону, приготовившись к отчаянному сопротивлению. Но Ллойд даже не намекнул, что намеревается занять в ее жизни место отца. Как раз в этот период ей случайно довелось услышать разговор матери с новым мужем. Это было вскоре после того, как они поженились. Вивьен беспокоилась, что Алекса его не принимает.

Ллойд отвечал в своей обычной манере — спокойно и рассудительно. Холодность Алексы он воспринимал как совершенно нормальную реакцию девочки-подростка в такой ситуации.

— Не нужно драматизировать, дорогая, — сказал он. — Пойми, второй отец девочке не нужен. Как раз наоборот, ей следует показать, что на этом свете существуют надежные мужчины, которые не похожи на ее отца.

И Ллойду каким-то образом это удалось. Исключительно достойно, без всякого нажима он постепенно завоевал ее дружбу и с годами стал для Алексы самым важным человеком. Он научил ее водить автомобиль, помог выбрать специальность и колледж, а когда она вернулась домой в жутком смятении после скандала с «Галереей Макклелланд», мягко успокоил, посоветовал открыть магазин и наставил на путь истинный в вопросах бизнеса.

Терпеливый, основательный, надежны Ллойд. Ее удивил внезапный взрыв преданности этому человеку, которой до сих пор в себе она даже не подозревала.

— Но иногда ошибается даже Ллойд, — сказала Алекса.

— О чем это ты?

— Ты что, не помнишь? Двенадцать лет назад он сказал, что Траск никогда больше не появится в Авалоне.

— Помню. — Вивьен помолчала. — Я вот сейчас вспомнила и твои слова тогда, что Траск когда-нибудь обязательно вернется.

— Вот он и вернулся.

Траск задумчиво гладил стилизованные крылья одного из двух массивных мраморных орлов, которые охраняли лестницу в вестибюле.

— Его случайно не с крыши Крайслер-билдинга сняли?

На мгновение в глазах Эдварда Вэйла появилось страдальческое выражение.

— Эти работы считаются превосходными образцами, демонстрирующими влияние искусства ацтеков и майя на скульптурный стиль деко, — произнес он невозмутимым тоном музейного экскурсовода.

— И сколько же я за них заплатил?

Эдвард вздрогнул, и, кажется, это не удалось скрыть.

— Я точно не помню… Если нужно, можно посмотреть документы, но мне кажется, эту пару кондоров мы приобрели где-то тысяч за двадцать.

Сейчас, видимо, пришла очередь Траска вздрогнуть. Впрочем, он всего лишь поморщился.

— Ничего себе — двадцать штук! За двух мраморных птиц.

— Да что вы, — заверил его Эдвард, — нам невероятно повезло. Прежде они были в руках одного частного коллекционера. Если бы не мои… хм… контакты с людьми, торгующими вещами деко, я бы никогда даже и не узнал, что они продаются.

— Я полагаю, что должен быть благодарен судьбе, что ваши контакты помогли отыскать именно пару кондоров, а не розовых фламинго.

Эдвард откашлялся.

— Для этой лестницы, — а она сама по себе великолепна, тут уж ничего не скажешь, — скульптуры кондоров являются восхитительным украшением.

Траск сделал шаг назад и внимательно посмотрел на причудливые изгибы роскошной лестницы, ниспадающей вниз, подобно каскадам какого-то экзотического водопада. Она являлась основной точкой, архитектурной доминантой нарядного вестибюля отеля. Траск представил, как вечером с ленивой томной грацией по этой лестнице будут спускаться красивые женщины, одетые в атласные вечерние платья, как в старых фильмах с участием Кэри Гранта .

«Да, чего-чего, а фантазии ему не занимать».

— Вы правы, Вэйл. Для этой лестницы птицы подходят.

Эдвард слегка расслабился.

— Я рад, что вам понравилось.

Траск медленно повернулся и принялся рассматривать остальную часть вестибюля. Это была целая вселенная, где преобладали люстры, изысканная арматура которых была выполнена из кованого железа и резного стекла. Они создавали знойное, даже, скорее, сладострастное, всеохватывающее освещение для роскошных лакированных приставных столиков и низких обтекаемых кресел. Где-то в недрах вестибюля притаилась мягкая декадентская сексуальность, характерная для роскошных интерьеров периода между двумя мировыми войнами. Окончательный эффект закреплялся умелым размещением во всех помещениях отеля предметов художественной коллекции и антиквариата.