— Да. Я убежден, что они расценивают наше свидание как часть моего дьявольского замысла использовать вас против Кеньона.

Она выдержала его взгляд.

— А может быть, они правы?

Его улыбка медленно погасла.

— Вы тоже так думаете?

— Не знаю, что и сказать.

— Значит, сомневаетесь. — Траск на секунду задумался. — Я-то полагал, что мы будем играть в одной команде. Станем доверять друг другу.

— Доверять? — весело удивилась Алекса. — Вы говорите о доверии, с нетерпением ожидая газетных обзоров художественной коллекции нового отеля, чтобы выяснить, обманула я вас или нет. Что, разве не так?

— В общем-то вы недалеки от истины, — ответил он после непродолжительного молчания.

— Вот так-то. — Эта маленькая победа ее немного воодушевила и придала смелости. — Кстати, возможно, это совсем не так.

Траск недоуменно вскинул брови.

— Что не так?

— То, что сидящие здесь люди встревожены по поводу ваших коварных намерений по отношению ко мне. А что, если по крайней мере половина из них придерживается мнения, что именно я втайне замыслила что-то против вас?

Его глаза засветились.

— Например, каким-то образом заставить меня отказаться от своих планов?

Она почувствовала, что краснеет, и была рада, что освещение в зале не очень яркое.

— А что, разве такая гипотеза не имеет права на существование?

— Наверное, имеет, как любая гипотеза. Но с моей точки зрения, она недостаточно эффективна. Алекса с шумом захлопнула меню.

— Ладно, давайте примем это как данность. У меня нет шансов повернуть вас на стезю здравого смысла. Со своей стороны я могу обещать вам, что тоже не собираюсь сообщать никакой информации о Ллойде Кеньоне. Продолжим матч при счете один-один?

— Конечно, продолжим. Но у нас существенно поубавилось тем для разговора.

— Это верно. — Она холодно улыбнулась. — В таком случае о чем же мы будет говорить?

— О себе.

Предложение застало ее врасплох.

— О себе?

— А почему бы и нет?

— Хм…

— Это что, тоже запретная тема?

— Хм…

Появление официанта освободило ее от необходимости придумывать что-то более умное. К сожалению, передышка длилась недолго. Когда они снова остались одни, Траск заявил:

— Давайте сразу же уточним главное. Я не женат, вы не замужем.

Она встрепенулась.

— Откуда вам известно, что я не замужем?

Он посмотрел на ее левую руку.

— Во-первых, на вас нет обручального кольца. А во-вторых, я навел кое-какие справки. Для страховки.

— Вы наводили обо мне справки?

— Да, мне это было необходимо. Пошли дальше?

— Нет. Остановимся здесь. — Она пристально посмотрела на Траска. — Какая вам разница, замужем я или нет?

— А такая, что замужним женщинам я свидания не назначаю.

— Понимаю. — Ей хотелось к чему-нибудь придраться, но она не знала к чему.

— Вы хотите сказать, что, принимая мое приглашение, не знали, женат я или нет? — спросил он.

После недолгих колебаний она слабо пожала плечами.

— Я знала, что вы разведены.

— Откуда? — спросил он серьезным тоном.

— Об этом однажды вскользь упомянул Эдвард Вэйл.

Траск кивнул.

— Ладно. Начнем двигаться вперед. Итак, почему?

— Что почему?

— Почему вы до сих пор не замужем?

Она едва заметно вздохнула.

— Этому есть несколько объяснений. Например, мой психотерапевт, доктор Орминсон, с которой я встречалась целых два месяца, говорила, что я не очень склонна связывать себя обязательствами. Особенно в отношении мужчин.

— Избегаете связывать себя обязательствами?

— Да. Она утверждала, что это защитная реакция. Что я боюсь оказаться жертвой несчастной любви. И что это потому, что у меня был отец такой… хм… не очень преданный семье.

— Понял. — Траск понимающе кивнул. — И как вы отреагировали на такой диагноз?

— Я сказала ей, что просто пока не встретила подходящего человека.

Он не сводил с нее внимательного взгляда.

— И какое же объяснение можно считать правильным? Ваше или доктора Орминсон?

— Понятия не имею. — Алекса решила, что пора перевернуть пластинку. — А вы почему развелись?

— Дайте подумать. — Он прикинулся погруженным в мысли. — Насколько я помню, это случилось потому, что от меня ушла жена. Вот так вот, взяла и ушла. Правда, перед этим много говорила о том, что я нечуткий, равнодушный, что ничего, кроме бизнеса, меня не интересует, что ее я никогда не любил и не понимал.