Шрифт:
За холмом возникли отблески оранжевого зарева.
— Сначала позвони по 911. И принеси фонарь, если у тебя есть.
Траск перескочил ограду и быстро пошел в сторону шоссе.
Через несколько минут она шагала рядом, прижимая к уху сотовый телефон.
— Нет, что там произошло, я не знаю. — Алекса с трудом поспевала за Траском. — Видно пламя. Наверное, какая-то машина потерпела аварию.
Траск обернулся и протянул руку. Алекса вложила в нее фонарь. Он включил его и осветил дорогу. Красное зарево вдали становилось ярче.
— Боже мой, — прошептала Алекса, — это же у обрыва…
Траск спрыгнул на мостовую. Потом помог спуститься Алексе.
Где-то недалеко завыла сирена.
Они пересекли шоссе и подбежали к Авалонскому обрыву. На дне пропасти полыхало пламя. Траск перелез за ограждение.
— А ты стой здесь, — сказал он Алексе. — Не исключено, что сейчас будет взрыв.
— Траск, вернись. Не нужно рисковать.
Он стоял на краю обрыва и смотрел в пасть дьявола.
На мгновение прошлое и настоящее смешались в кошмарной фантасмагории.
Именно так погиб его отец. Именно здесь, на этом месте.
Там, внизу, на дне Авалонского обрыва, виднелся автомобиль. Было достаточно светло, чтобы разглядеть знакомый белый «линкольн». Вернее, то, что от него осталось.
Дин Гатри.
Глава 17
Алекса лежала, уткнувшись взглядом в потолок спальни, когда зазвонил телефон. Она потянулась за трубкой в надежде, что звонит Траск.
— Алло.
— Вихри темных сил непрерывно меняют свое состояние. С каждой секундой энергетическая буря становится более мощной и опасной. В Авалон пришли смерть и разрушение. Ищи защиты, пока еще есть возможность.
— Пошел к черту! — грубо крикнула Алекса и швырнула трубку.
Затем продолжила созерцание теней над постелью. Видно, заснуть этой ночью не удастся. Каждый раз, закрывая глаза, она видела охваченный огнем белый «линкольн».
Ночь была теплая, но Алекса под одеялом дрожала.
Покореженный металл. Яркое пламя, на которое больно смотреть.
Но всего ужаснее было то, что Гатри спокойно разглядывал его через ветровое стекло.
Траск проснулся в холодном поту. Сначала не мог вспомнить, где находится. Даже забыл, какой сейчас год.
Затем сообразил, что это звонит телефон, и снял трубку, довольный тем, что кошмарный сон прервался.
— Траск слушает.
— Мне не спится, — сказала Алекса.
Звук ее голоса мгновенно заставил Траска забыть сон.
— Мне тоже, — ответил он и сел на край постели.
— Опять звонил этот мерзавец.
— Вот сволочь! — Траск помолчал несколько секунд. — Что сказал?
— Что-то насчет энергетической бури и темных вихрей, которые пришли в движение. — Алекса замялась. — Были упомянуты также смерть и разрушение. Мне кажется, он знает о том, что случилось сегодня у обрыва.
— Я думаю, сейчас уже о гибели Гатри знает весь город.
— Наверное. — Она опять замялась. — Один из ребят со «скорой помощи» сказал мне, что скорее всего Гатри умер мгновенно.
«То же самое сказали двенадцать лет назад об отце. Что он умер мгновенно. Какое ни есть, а утешение».
— Да, я тоже так думаю, — отозвался Траск. — Удар должен был убить Гатри наповал.
— Да.
Они оба замолчали.
Траск посмотрел на занимающийся рассвет.
— Может быть, тебе сегодня не ходить на работу? Отдохни немного.
— Нельзя, чтобы магазин не работал. А кроме того, наверное, лучше, если я буду занята.
— Пожалуй. — Траск понимал ее очень хорошо. Работа отвлекает от неприятных размышлений. Он сам часто пользовался этим наркотиком, особенно в период разрыва с женой.
— Что ты сегодня делаешь? — спросила она.
— Да есть тут кое-какие дела. А прямо с утра предстоит встреча с шефом полиции Струдом.
— Что ему еще надо? Мы же вчера все подробно рассказали.
— Кажется, потребовалось обсудить наш инцидент с Гатри на стоянке.
— Но он же не думает, что ты…
— Струд просто хочет задать мне несколько вопросов, — пояснил Траск. Тревога в ее голосе ему была приятна. — Я не могу его упрекать. Он на работе. Пусть делает свое дело.
— Ты не думаешь, что он может попытаться повесить на тебя этот случай с Гатри? Но у него абсолютно нет никаких оснований. Тогда его вообще в Авалоне не было. Он возглавил здешнюю полицию после смерти Уилкокса. Примерно пять лет назад.
— Но Струд обо всем знает, как и любой в городе.