– А как ты думаешь?

– Думаю, что для нас самих. – Падре усмехнулся и отсалютовал бокалом. – Ты нас любишь, парень. Но что ты будешь делать, когда всех нас убьют?

– Заберу себе ваши жизни.

– Тоже неплохо.

Зато, оставаясь в Рогере, он мог бывать дома каждый день. И с каждым днём эта возможность становилась всё более ценной. Тир наблюдал, как развивается плод в чреве Катрин, как он меняется, превращаясь из ничего в нечто. Его ребёнок. Сын… Связь этого крохотного существа с отцом была прочнее, чем связь с матерью, но Катрин не стоило знать об этом.

Имя его сына было – Риддин, что означало «Живущий в мире с людьми». И, надо сказать, Тир надолго задумался над тем, откуда ему известно, как переводится имя, услышанное впервые в жизни. Вопрос однозначно был из тех, над которыми стоит поразмыслить, да только размышления ни к чему не привели.

В конце зорвальда врач сообщил Катрин, что у неё родится мальчик. Она сияла, рассказывая об этом. И Тир в первый раз за всё время общения солгал ей, сделав вид, что не знает пола ребёнка.

Он терпеть не мог лгать. И, между прочим, очень быстро начинал злиться на людей, принуждавших его ко лжи. Но любые переживания Катрин могли сказаться на состоянии Риддина, так что расстраивать её было нельзя, а она наверняка расстроилась бы, узнав, что известие, столь важное для неё, для Тира давно уже не новость.

Держать её на расстоянии. Не попадаться на глаза. Не пугать. С того дня как Катрин поселилась под крышей его дома, Тир делал всё, чтобы Катрин как можно реже вспоминала о его существовании. Для её же блага – для блага Риддина – Катрин можно было видеть только одну из множества его личностей, а в своём доме Тир не контролировал происходящие с ним перемены. Он не мог всё время держать себя под контролем – на это не хватило бы никаких сил, никаких способностей к лицедейству.

Сложно всё это было. Почему нельзя поручить вынашивание ребёнка какой-нибудь машине? Машине можно было бы полностью доверять, машина вся – вся целиком – была бы сосредоточена на выполнении своей задачи, не отвлекаясь на то, что происходит вокруг, до тех пор пока происходящее не несёт угрозы развитию плода.

А женщина? Даже сравнивать с машиной нельзя. И кто только додумался доверить женщинам такое важное дело, как дети?!

Процесс развития завораживал Тира, сложность и рациональность этого процесса невозможно было представить – только видеть, только наблюдать изо дня в день, восхищаясь тем, как прекрасно создание новой жизни. Удивительно: в существе меньше ладони размером формировались мозг и внутренние органы, мягкий, но отчётливо человеческий скелет, нервная система – всё настоящее! Всё это рано или поздно начнёт действовать. И в мире появится ещё одна жизнь.

Тир смотрел, как развивается его сын, и понимал, что совершал в своей жизни ошибку за ошибкой с того самого дня, как научился убивать. Ошибки были непростительные, осознавая их, он кривился от стыда и запоздалых, бесполезных теперь сожалений.

Убийства… почти все совершённые им убийства были бездарны.

Что он отнимал? Только жизнь. Совершенно упуская из виду вот эту поразительную, непредставимую сложность процесса созидания. Он оставлял тела почти неповреждёнными, упускал силу, которую мог бы получить, разрушив всё, что создавалось столь тщательно и с таким искусством. Оказывается, чтобы научиться полноценно убивать, необходимо знать – видеть – как зарождается жизнь.

Что ж, впредь нужно не повторять ошибок.

Конечно, возможность убивать качественно есть не всегда. Но на будущее любую такую возможность нужно использовать до конца. Никакого больше баловства со сворачиванием шей или убийством при помощи слов. Нет. Только нож и набор инструментов, с помощью которых тело можно будет разъять на мельчайшие составляющие.

Южную часть Рогера перестраивали, причём перестраивали в сумасшедшем темпе, используя новейшие лонгвийские технологии. Платили только за аренду машин. Исхар И'Слэх отказывался признавать законы, запрещающие использовать лонгвийскую магию в других государствах. Он привык работать с удобством и не собирался от этой привычки отказываться.

Когда Вотаншилльский институт попытался предъявить ему претензии, И'Слэх сначала не понял, в чём дело и чего от него хотят. А когда на него попытались давить – здорово разозлился. До стрельбы не дошло – о чём Риттер, к слову, сожалел, очень уж ему хотелось посмотреть, как язычник будет стрелять по магам, – но о том, что он шефанго, подданный Торанго и имеет право убить любого, кто даст ему повод, Исхар магам напомнил. Посоветовал им обратиться с претензиями к барону де Лонгви, на чём переговоры и закончились.

Идти к Лонгвийцу маги не захотели.

Смекнув, что с помощью тех же самых лонгвийских машин И'Слэх сможет воплотить и свой проект по перестройке всего Рогера, Риттер здорово приободрился. В начале лета, получив от архитектора смету, славный рыцарь пересчитал её с учётом вальденских строительных возможностей, и сумма получилась на порядок больше. А оказалось, что пересчитывал зря.

Словом, жизнь в стольном городе Рогере била ключом. На фронте «Дрозды» искали Орсия. А Тир пропустил праздник Солнцеворота и весь следующий день – тоже. Он летал вдвоём с Шагратом, пытался определить максимальную дальность «прыжка». Был занят.