И не смогла ударить насмерть.

Вот не смогла, и всё.

Она любила его. Он хотел убить её, а она его любила. И ничего с этим не сделать. Только бежать дальше и снова прятаться, моля Бога о том, чтобы никто больше не погиб из-за неё.

На что надеялась, глупая, глупая женщина? Неужели на то, что он поймёт, на то, что, когда он придёт в себя, когда осознает, что Катрин сохранила ему жизнь, он что-то поймёт, почувствует благодарность или… ну хоть что-нибудь почувствует, кроме желания убить?

На палубу шлиссдарка она поднялась в таком состоянии, что стюард счёл необходимым спросить, чего она боится. Эльфам обычно было наплевать на людей и на человеческое самочувствие, но во время перелёта экипаж предпочёл бы видеть своих пассажиров спокойными и уравновешенными, а женщина с младенцем, растрёпанная, бледная и трясущаяся от ужаса, наверняка могла выкинуть что-нибудь неожиданное.

Прижав к себе Гуго, боясь, что сейчас её попросту выкинут с корабля, оставят в порту, Катрин призналась, что её преследует убийца. Она могла бы не говорить правды, но это значило подвергнуть шлиссдарк опасности, к которой экипаж будет не готов.

– Убийца? – недоверчиво поднял брови стюард.

Катрин впервые в жизни видела эльфа, её заморозила нечеловеческая утончённая красота, а разрез тёмно-фиолетовых глаз до жути напомнил Тира.

– Фон Рауб, – прошептала Катрин, борясь с желанием зажмуриться или заплакать. – Меня хочет убить Тир фон Рауб. Он гонится за мной… прямо сейчас.

Это имя знали даже эльфы. Господи, да есть ли на свете место, где не слышали о легате Старой гвардии?! Есть ли на свете место, где можно от него укрыться?!

Красивые губы эльфа тронула улыбка, неожиданно тёплая улыбка:

– Вам нечего бояться, – услышала Катрин. – На нашем корабле и на Айнодоре вы будете в полной безопасности.

Ей очень хотелось поверить. Но… Катрин слишком хорошо знала Тира.

Когда бело-зелёный болид в одиночку атаковал эльфийский шлиссдарк, она уже ничего не боялась и ни на что не надеялась. Эльфы успокоили пассажиров, мол, корабль защищён настолько надёжно, что не поддастся даже магии, не то что обычным ШМГ. Эльфы не знали, но она-то знала, что от того, кто напал на них, нет спасения. И, обогнув попытавшегося удержать её стюарда, она побежала наверх, на мостик, туда, где были пилоты…

Когда она поднималась, над мостиком взлетел кровавый фонтан.

Вот и плакали эльфийские защиты. Сейчас здесь погибнут все – пятеро эльфов и четыре десятка людей, никто не уйдёт живым. Смерть будет страшной, но рано или поздно они сами начнут молить о ней. Как молили Блакрены.

Жизнь Гуго не стоила такой цены. Ничья жизнь не стоила такой цены. И Катрин вбежала на мостик, чтобы отдать сына демону, чтобы выкупить остальных. Может быть… ну ведь может же быть, что он примет жертву и сочтёт её достаточной!

Она так и не поняла, почему Тир вышел из боя.

Люди не могли надолго задержаться в эльфийских землях. Люди даже попасть туда не могли. Городок Айнати – один из айнодорских портов – был предназначен для чужеземцев, однако выходить за пределы порта не разрешалось, так же как и оставаться там дольше, чем на тридцать дней.

Но, оказывается, случай Катрин был особенный. Оказывается, то, что её преследовал демон, да не какой-нибудь, а Чёрный собственной персоной, имело огромное значение. Если бы только она раньше узнала о своём исключительном положении!

Если бы только…

Тогда она отправилась бы на Айнодор сразу, прямо из Рогера. И никто бы не погиб. И Тир отступился бы. Даже он – отступился бы. Даже ему не по силам проникнуть на эльфийский остров: здесь он был бы виден, как грязное пятно на белом платье.

Грязь. Да, именно так относились к нему эльфы. Просто грязь.

Катрин было обидно: её сын был сыном Тира, её Гуго, он не мог быть грязным. И Тир… убийца, демон, чудовище – да. Но не только. Иначе Катрин не полюбила бы его. И эльфы неправы, относясь к нему с брезгливым пренебрежением. Впрочем, это там, дома, в Вальдене, Тир был героем, живой легендой, небесным рыцарем, чья демоническая природа в глазах большинства людей, даже в глазах христиан, только добавляла ему благородства. А здесь, на Айнодоре, всё, что он делал, рассматривалось лишь как всё новые и новые убийства.

И, наверное, эльфы были правы.

Наверное? Наверняка.

– Грязь или нет – не знаю, – высокомерно сказала Светлая Госпожа Хелед, – но мои пилоты учатся по его книгам и фильмам, и за всё это Айнодор платит Лонгви приличные деньги. Впрочем, священникам виднее.

В порту Айнати Катрин прожила всего неделю. А потом Светлая Госпожа Хелед прислала за ней шлиссдарк с распоряжением доставить Катрин Зельц и Гуго фон Рауба в столицу. Катрин Зельц и Гуго фон Рауба – именно так значилось в приказе. У Катрин заледенели руки, а сердце сжалось так, что превратилось в камешек. Но её увозили вглубь эльфийской земли, подальше от границы, а значит, подальше от Тира. К тому же ей все равно некуда было деваться. И ведь… ей же обещали! Ей обещали, что на Айнодоре она в безопасности. И Гуго – тоже.