— Он не вернется, — заверил ее Николас — Он уже отомстил. Им пришлось идти через весь дом: в темноте и без рации они не могли рисковать и выбираться через окно. Через толстые стены здания до них донеслись приглушенные выстрелы.

В коридоре лаяла собака, и кто-то из соседей на полную мощность включил телевизор, видимо, чтобы заглушить шум.

— Господи! — Кроукер протирал глаза, сбегая по ступенькам. — Что за чертов бардак!

Они выбежали в жаркую липкую ночь и устремились к Пелл-стрит. Еще выстрелы.

Они увидели сине-белый полицейский автомобиль, поставленный под углом.

Николас сразу же заметил два тела. Одно лежало прямо перед ними, а второе — скрывалось в паутине теней в тупике. Николас внимательно обвел взглядом улицу.

Кроукер с револьвером наготове бросился вперед, но остановился, увидев первый труп. Он медленно приблизился к телу и осторожно перевернул его, ужаснувшись количеству вытекшей крови. Лейтенант сразу узнал Делонга; никаких признаков жизни.

Он выпрямился и пригнувшись перебежал к остывающему телу Бингемтона. Опустив револьвер в кобуру, Кроукер молча прошел мимо Николаса и скользнул за руль патрульного автомобиля.

Он позвонил диспетчеру и вызвал санитарную машину и судебно-медицинского эксперта. Кроукер еще разговаривал по телефону, когда подошёл Николас и облокотился об открытую дверку.

— Боюсь, его уже давно здесь нет. Кроукер положил трубку, откинул голову на спинку сидения и закрыл глаза.

— Это были мои лучшие ребята. — Он изо всех сил ударил кулаком по рулевому колесу. — Лучшие, черт подери! — Кроукер вздохнул. — Теперь я жалею, что не послушал тебя. Не знаю, кто этот тип, но...

— Лью, — сказал Николас, — подвинься. Я хочу поговорить с тобой, пока мы одни.

Кроукер подвинулся, и Николас сел в машину. Вдалеке слышался вой сирены. Наверное, “скорая помощь”.

— Я знаю, кто этот ниндзя. Кроукер какое-то время молчал.

— Давно?

Николас с шумом выдохнул воздух, словно это могло облегчить тяжесть, которая внезапно навалилась на него. Его охватил вихрь смертей — недавних и прошлых. Он чувствовал себя очень уставшим и очень несчастным.

— Не очень. Я понял это в коридоре у А Ма.

— Ясно.

И тогда Николас рассказал Кроукеру все — очищая наболевшую душу, избавляясь от груза, который тащил на себе слишком долго.

— Так ты считаешь — спросил Кроукер, когда Николас закончил свой рассказ, — что Сайго нужен не Томкин, а ты?

— И да, и нет, — устало ответил Николас. — Он, безусловно, убьет Томкина, если мы его не остановим, но, я думаю, он взялся за эту работу для того, чтобы добраться и до меня. Только так можно объяснить все эти убийства. — Это выглядит как кровная месть.

— Это дело чести.

— Но ты должен был это предчувствовать. — Звуки сирен становились громче; послышались возбужденные голоса. — И ты не боялся?..

Николас слабо улыбнулся и покачал головой. “Пора идти”, — подумал он.

— Я к этому готов. Уже давно. — Николас вышел из машины. Каждая его мышца болела, а голову сжимало будто тисками.

Подъехал полицейский автомобиль, вслед за ним “скорая помощь”, и улица осветилась красными и белыми огнями, словно вход в детский парк.

Николас наклонился к лейтенанту, чтобы тот мог его услышать.

— Знаешь, Лью, — сказал он бесконечно медленно. — Я ведь тоже ниндзя.

— Ник, постой!

Но Линнер уже пробирался через собравшуюся толпу.

— Сэм.

“Папочка. Папочка. Папочка”. Николас никогда в жизни не говорил этого слова, но сейчас оно почему-то пришло ему в голову.

— Да?

— Сэм.

— Кто это?

— Ты все еще мой учитель? Мой рабби?

— Ой, Ник. Ник! Это правда ты? — Голос Голдмана стал нежным.

— Это я.

— Господи, ну как ты?

— Нормально. Как Эдна?

— Эдна? Отлично. Она места себе не находит — хочет тебя увидеть. Где ты? — Молчание. — Ник, у тебя все в порядке?

— Честно говоря, нет.

— Подожди минутку. Что?..

Послышался приглушенный шум голосов, голосов из другого мира, где были дома, семьи, дети. Погашение кредита и, возможно, двухнедельное путешествие в Европу весной.

— Слушай. Ты в городе? Эдна говорит, чтобы ты приезжал прямо сейчас. Сегодня пятница. Она приготовила куриный суп. С клецками. Твой любимый, помнишь?

— Помню. — Теперь он помнил все.

— Ну так приезжай. Покушаем. Поговорим. — Пауза. — Эдна будет счастлива. Она беспокоилась о тебе все это время.