Я отвернулась и уставилась на дорогу. Ненавижу его, вот просто ненавижу и все. Почему при общении с ним я всегда ощущаю себя такой дурой, и все мои сценарии и планы летят к чертям? Я почувствовала, что начинаю закипать.

— Расскажи что-нибудь о себе, — вдруг произнес он вполне нормальным тоном.

Но я уже разозлилась. Ага. Разбежался. Так я тебе про себя все и выложила. Но и за язык тебя никто не тянул. Сейчас войду в образ, так что мало не покажется.

— Ладно, ты прав, я совершенно не читаю книг, спросила просто для поддержания разговора. На самом деле, я лишь смотрю сериалы. Знаешь, есть такой сериал, очень интересный, про любовь, я тебе сейчас расскажу в чем там дело.

— Побереги мои нервы.

— Ооочень интересный. Там девушка случайно стала свидетелем убийства. А главный герой вместо того, чтобы ее убить влюбился и заставил ее выйти за него замуж. А еще у героя был дядя, который на самом деле его отец, но тот об этом не знал и поэтому…

И я принялась рассказывать со всеми подробностями содержание первых десяти серий турецкой мелодрамы, которую сама не смотрела, но знала наизусть благодаря Алене, на днях подруга все уши прожужжала, только об этом и могла говорить. Я слушала вполуха, а вот надо же, все запомнила, что пришлось теперь очень кстати.

Я кривлялась как могла: растягивала слова, специально закатывала глаза в самых романтичных местах, размахивала руками, так что руль приходилось перехватывать то одной рукой, то другой, и каждую секунду норовила схватить Третьякова за плечо.

Я думала, он взбесится, но он неожиданно улыбнулся, а потом расхохотался.

— Ладно, Антонова, я все понял. Но пожалуйста, теперь помолчи немного.

Я припарковалась около торгового центра.

— На выход, мы приехали.

Мы вылезли из машины и направились в сторону крутящихся дверей. Я нагло подхватила Третьякова под руку, делая вид, что так и надо.

Мы поднялись на третий этаж и вошли в зону кинотеатра.

— Так, давай выбирать фильм, — скомандовала я и потащила его к табло.

На ближайшее время обнаружилось только два сеанса: какая-то криминальная драма и фильм ужасов.

Ужастик — это то, что нужно, лучше не придумаешь. Во время страшных моментов я смогу схватить его за руку или непроизвольно прижаться. Посмотрим, как ты запоешь тогда.

— Мы идем на ужастик, — объявила я, — надеюсь ты ничего не имеешь против ужастиков?

— Я их обожаю, — сказал он с кислым видом, из чего я заключила, что фильмы ужасов не его жанр.

— Так, билеты берем вот на эти места, — я указала пальцем на серединку последнего ряда, — и еще я хочу попкорн.

Третьяков купил билеты, взял, как специально, самое большое ведро попкорна и мы прошли в зал.

— Последний ряд? — хмыкнул Третьяков.

— Да, я всегда сюда сажусь.

— Ничуть не сомневался.

Я прикинула, стоит ли мне и теперь обидеться, решила, что не стоит, иначе мы разругаемся еще до начала сеанса. Если уж упоминание о Зимине и о моей тупости пропустила мимо ушей, то и тут как-нибудь прорвемся. Так что просто сделала вид, что не поняла его намека.

— В том смысле, что отсюда лучше всего видно, глаза не болят. Если ты что-то имеешь против… — произнесла я как ни в чем не бывало.

— Нет, все отлично.

Мы плюхнулись в уютные мягкие кресла и уставились на экран. Попкорн я расположила посередке между нами, а сама разместилась поближе к парню. Начались рекламные блоки.

Я жевала попкорн и поглядывала на Третьякова, тот пил свою воду и тупо смотрел на экран. Если так пойдет и дальше, за весь фильм наши отношения, которых в сущности и нет, не продвинутся ни на шаг.

— Мне вот этот фильм понравился, а как тебе? — наклонилась и шепнула ему на ухо, во время показа очередного трейлера. Это был первый раз, когда я оказалась так близко к его лицу, не считая быстрого поцелуя на сцене. Отметила, что от одежды и кожи пахнет свежестью и чем-то еще непонятным, но притягательным.

— Нормально.

Реклама закончилась и замелькали вступительные кадры фильма. Первые пятнадцать минут я смотрела спокойно, но вскоре начала понимать, что фильм полный п..ц. Отложила попкорн, нашла в темноте руку Третьякова и вцепилась в нее совершенно непроизвольно, забыв о том, что это было как-бы мной запланировано. А потом уткнулась ему куда-то в район плеча, чтобы не смотреть на экран.

— Извини, кажется я переоценила свои силы, — шепнула я.

— Может, уйдем? — шепнул он в ответ.

— Нет, все нормально. не знаю, зачем я выбрала этот фильм.

— Зато я знаю. Чтобы появился повод вцепиться в мою руку.

— Вот еще. Помечтай. Просто мне страшно.

И я еще теснее прижалась к нему, до такой степени, что вторая рука скользнула на грудь, а лицо переместилось ближе к шее.

Я прикрыла глаза. Даже если бы захотела, то ни за какие коврижки не отпустила бы его сейчас. Но что самое странное, мне и не хотелось.