— Ага, и вам добрый день, — улыбнувшись, закивал папа, абсолютно не знакомый с иностранными языками. Диметрий покосился на меня, но я сделала страшные глаза и изобразила чересчур приветливую улыбку, призывая его к тому же. Диметрий вежливо улыбнулся и отошел. Я побыстрее утащила папу в другую аудиторию, пока он не спросил, что означают надписи на доске возле схематичного рисунка женского тела.

В следующей аудитории шли занятия по изучению этикета. Слава богу, здесь не нужно было врать. Я просто постояла возле папы, пока он любовался, как несколько ребят отрабатывают хэрширонский поклон во главе с Ягиром. Он даже изъявил желание попробовать, и Ягир довольно доходчиво объяснил ему суть. Ожидая, пока папа наиграется, я присела отдохнуть на стульчик. Под столом что-то шебуршало. Я посмотрела вниз. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как из-под стола голой задницей вперед выползает песец, забравшийся туда в поисках упавшего пера. В этот момент папа как раз решил поделиться со мною впечатлениями, и двинулся в нашу сторону. Я сделала Бьо страшные глаза, поднялась и деланно-небрежным движением накинула на него подол юбки, так как утрамбовать оборотня обратно под стол уже не успевала. Благо, оборотни все мелкие, под кринолином не заметно.

— Теперь я знаю, как правильно приветствовать моих друзей из хэрширонской общины, — поделился со мной радостной новостью отец.

— Вот видишь, какая у меня полезная работа, — с воодушевлением ответила я, чувствуя, как песец приник к моей ноге и… блин, ну почему оборотни так легко возбуждаются? Бьо, слабоумный извращенец, двинешься — убью. — Ты иди, пап, я тут пару слов ребятам скажу и догоню тебя.

Папа удивился, но вышел. Эти пару секунд, пока он шел до двери, я молила небо, чтобы оборотни не страдали собачьей болезнью — иметь хозяина в ногу. К счастью, пронесло.

— Еще раз увижу тебя без штанов, — прошипела я, поднимая подол и отпинывая оборотня, — и вылетишь вон из дворца!

Бьо испуганно тявкнул и уполз под стол. Я брезгливо тряхнула ногой и поспешила за отцом.

Не успели мы с папой сделать и пару шагов по коридору, как меня нагнал Каспар:

— Госпожа Мериме, доброе утро. Как удачно, что я вас встретил. Мне срочно нужно задать вам один вопрос относительно моей службы.

Ну, все. Сейчас моя легенда накроется медным тазом. Интересно, что лучше: сразу убежать или чуть погодя, когда папа, по нашей общей с ним привычке, впадет в нервный ступор.

— Каспар, у меня гости, — я попыталась избежать разговора. — Может, ты вечером этот вопрос обсудишь?

— Я не могу вечером, — возразил красавчик. — Вы же мне сами выдали вызов на четыре часа дня. Да вы не беспокойтесь, я вас надолго не задержу. Я только хотел знать: я одновременно сестер должен обслужить, или все-таки сначала одну, а потом другую?

— А… э… — я замялась, все еще надеясь выкрутиться. — Политически важно, чтобы представители правящей семьи постоянно были окружены вниманием. В случае, если… эмм… дипломатическая встреча проходит с целью установления взаимоотношений сразу с двумя представителями, как указано в вашем свитке, важно следить, чтобы каждый из них ежеминутно был вовлечен в… общение. Так как физически невозможно общаться одновременно сразу с двумя людьми, вы должны время от времени переключать свое внимание с одного на другого и строить линию поведения так, чтобы не задействованному собеседнику было интересно послушать… или посмотреть на общение.

Уфф. Вот закрутила-то. Каспар даже рот открыл, пытаясь расшифровать мои слова. Потом вроде как согласно закивал, поблагодарил и пошел дальше по коридору. Но вдруг остановился, развернулся и торопливо сказал:

— Совсем забыл. Я их еще ни разу не обслуживал, так что хотел узнать: ртом работать можно?

— Нужно, Каспар. В твоей профессии всегда нужно работать ртом, — сказала я, слегка охреневая от собственного совета и его двойного смысла. Мельком оглянулась на папу: не подозревает ли чего. К счастью, отец выглядел вполне довольным жизнью. Кажется, он даже не прислушивался. Каспар ушел, но стоило нам возобновить путь, как из-за угла вырулила Марго.

— Госпожа Мериме, мой список слишком длинный, — пожаловалась она. — Я не успеваю обслужить всех за вечер. А впопыхах работать — никакого удовольствия. Ни себе, ни клиенту. От этого, знаете ли, всякие заболевания начинаются. У меня там скоро трудовые мозоли появятся!

— Давай свой список, я его просмотрю и вычеркну некоторых.

— О, хорошо, — обрадовалась Марго моей сговорчивости. — Я еще хотела спросить, нельзя ли некоторых клиентов обслуживать… ммм… ради удовольствия?

— В свободное от работы время, пожалуйста, — ответила я, мечтая только об одном: чтобы она побыстрее свалила отсюда! К счастью, довольная Марго тут же умчалась к себе.

— Практику проходит, — пояснила я папе, лицо которого выражало непонимание. — Помогает в приемной Ее Величества.

— Да? А что у нее за мозоли такие? Работка-то вроде не тяжелая.

— Так, на языке, папа. Знаешь, как много дипломатам приходится говорить?

— А-а, понятно, — протянул папа. У меня отлегло от сердца.

Занятия по изучению языка цветов мы посетили безо всяких проблем. Все равно папа не знает, что означают составленные мальчиками композиции. Занятия живописью так и вовсе были совершенно невинны, после Дэна-то, развалившегося в моей кровати. Я немного опасалась, когда мы заходили в аудиторию, где шли курсы стихосложения, но там как раз вещал Эльсиниэль, и ничего страшней, чем «в руках моих роза распустится» мы не услышали. Чтобы понять подтекст, нужно знать, о чем рассказывает эльф, а папа не знал.