Пока она боролась за свободу, ее женская мягкость терлась о его мужскую твердость, и он зашипел на выдохе:

— Успокойся, Валерина.

— Изнасилование не входило в нашу сделку. — Несмотря на его угрозы, она ударила его локтем по подбородку своим фирменным движением. — Знаешь что? К черту нашу сделку. Я отказываюсь отвечать на твои вопросы, пока моя сестры не будет рядом. Живой!

Он усилил свою хватку.

«Не позволяй ей тереться о тебя».

Он не попытался ее остановить.

«Сопротивляйся желанию прижаться к ней».

Он не смог устоять.

Она извивалась с большей силой… продолжала тереться… такая влажная, такая теплая, его сопротивление рушилось…

«Если продолжу тереться об нее так сильно, то я…»

С рычанием он оттолкнул ее от себя, чтобы не совершить того, о чем они оба пожалеют. Вейл скользнула под воду, а потом вынырнула, пытаясь отдышаться. Когда она открыла рот, чтобы, скорее всего, произнести язвительный ответ, он понял и принял, что не может ее запугать. Она не была похожа на других людей, что означало, что он не должен относиться к ней так же, как ко всем остальным.

— Не бей меня больше и не пытайся сбежать, — рявкнул Нокс. — И не заставляй меня снова тебя предупреждать.

Вейл опять вздрогнула, излучая ужас. Но ужас длился недолго. Она усмехнулась и отсалютовала ему, сказав:

— Сэр, да, сэр. Как скажете, командир придурок.

Ну-ну. Ее колючее поведение было своего рода броней. Он узнал эти знаки. Потеряв Минку, он превратился в ходячую, говорящую рану, предрасположенную рычать на всех, кто находился поблизости. Что угодно, лишь бы скрыть боль. Если бы он позволил эмоциям овладеть собой, Ансель воспользовался бы его уязвимостью и сделал бы все еще хуже.

Он почувствовал симпатию и укол сочувствия к Вейл.

— Как ты получила свои шрамы? — спросил он, дав волю своему любопытству.

— Такая же скотина, как ты, не оценила мои лучшие качества, — сказала Вейл.

Нокс сжал кулаки.

— Он был наказан?

— Да, конечно. Я порезала ему лицо. Всю оставшуюся жизнь он будет видеть напоминание обо мне каждый раз, когда посмотрит в зеркало.

— Я очень рад. — А теперь надо подумать, как с ней поступить. Допрос никогда не был его сильной стороной; он склонен полагаться на агрессию и боль. Но мысль о том, чтобы навредить этой женщине, его не привлекала.

Возможно, если бы он притворился разумным, она ответит ему тем же и начнет действовать разумно.

Стоит попробовать. Вода заколыхалась, когда он сменил свою позу.

— Удели мне десять минут своего времени и будь абсолютно честна. Это все, о чем я прошу… Вейл. В ответ…

— Ты отвезешь меня обратно в горы, чтобы мы смогли найти мою сестру, — вставила она, кивнув. — Да. Окей. Согласна.

Нет. В свою очередь, он не будет принимать более жестких мер против нее. Но пусть она верит во все, что пожелает. Его нельзя ни в чем обвинить.

— Расскажи мне, как вы добрались до тюрьмы, — попросил Нокс.

— Я была в отпуске с Нолой. Мы отправились в поход по Хибинам. В одну секунду нас окружала трава и деревья, в следующую — лед. Мы наткнулись на хижину, и наш проводник оставил нас умирать. Через две недели у нас кончилась еда, и мы решили отправиться на поиски помощи. Вот тогда мы и наткнулись на эту… тюрьму.

— Что ты знаешь о Великой Войне?

— Ничего. — Она выгнула темную бровь. — А что ты знаешь о Великой Войне?

И он скучал по ее нраву?

Он снова скрестил руки на груди.

— Что ты знаешь о викингах?

— Баскетбольная… футбольная… бейсбольная… команда? Или ты про древних, эм, варваров?

— Варвары. Ты знаешь, где они живут или что делают?

— Я думаю, они заняты кормлением червей. Под землей. Потому что они вымерли.

— Ты спрашиваешь или рассказываешь?

— Рассказываю?

Он поджал губы. Сколько же времени прошло с тех пор, как Эрик использовал Жезл Климы?

— Подожди. — Вейл вздрогнула, словно была одновременно заинтересована и встревожена. — Вы замерзли во времена викингов?»

— Да. — Они вымерли? — Какой сейчас год?

Она сказала ему, и он вздрогнул. Ноксу следовало ожидать такого ответа, понять, что прошли века. Он просто не осознавал, что провел тринадцать столетий, не выходя на связь с Анселем… или что Семерка так же долго не контактировал с Высшим Советом.

Насколько Нокс знал, ни одна война не длилась больше пяти столетий.