Маккой усмехнулся и, допив остатки самогонки, сначала опять наполнил свой стакан, а затем заговорил.

– Взять, к примеру, лейтенанта Авитс и медсестру Чэпел. Они дерутся, как кошки, и из-за кого? Из-за Спока, которому наплевать на них обеих. Неразделенная любовь… Однако ведут они себя так, словно это самая главная вещь во всей Вселенной.

– Так ли уж и неразделенная, Боунз? Ты заметил, как странно ведет себя Спок в последнее время? Он похож на флюгер, поворачивающийся туда-сюда. То его ничем не прошибешь, то он чуть ли не в истерику впадает.

– Спок? В истерику?! Ты многое преувеличиваешь, Джим, но меня самого не покидает странное ощущение, что в старпоме таится куда больше эмоций, чем это видно по его поведению и выражению лица. Истерика… – повторил Маккой, и в уголках его губ заиграла улыбка. – Хотел бы я посмотреть на это собственными глазами.

– В этом нет ничего забавного, – отозвался капитан. – Это все равно, что наблюдать за тем, как старый друг неотвратимо идет навстречу своей гибели. Это чувство раздирает его на части, как и других. Внутри у него бушует пламя неудовлетворенных желаний – потушить его он уже не в силах.

– Кораблю угрожает опасность?

– Более, чем когда-либо. Не уверен, что клингоны представляют собой худшее из зол. Они не улетают, и их присутствие угнетает. Но, все-таки, больше всего меня беспокоит внутренний разлад.

– Пей до дна. Доктор прописывает тебе еще одну порцию этого эликсира мощностью в сорок мегаватт. Постарайся не принимать все происходящее близко к сердцу, Джим. Когда вся команда по очереди перебывает на планете, худшее будет позади, а моральное состояние людей резко улучшится. Помяни мое слово.

– Я приказал лейтенанту Авитс спуститься на планету и возглавить небольшое подразделение, которое будет оказывать помощь Треллвон-да. Что бы там ни воздействовало на мой экипаж, планета здесь ни при чем. Я снял психологические профили с ученого, когда он был у нас на борту, и сравнил их с теми, что имеются в памяти нашего центрального компьютера. Они почти полностью совпадают. Участники экспедиции не имеют никаких отклонений от показаний пятилетней давности, когда эти профили впервые были заложены в память, и которые можно считать нормой.

– Норма, – медленно произнес Маккой. – А что такое норма? Жить в окружении машин? Это неестественно. Просто противно всем законам природы. В старину жили лучше. Давай займемся фермерством на этой планете, Джим. Ведь здесь, судя по всему, плодородная земля, и будут тучные нивы. На первый раз достаточно будет вспахать и засеять несколько гектаров, а затем мы сможем расширить обрабатываемые площади, если возникнет нужда.

– Ты – доктор, а я – капитан звездолета, – резко возразил Кирк. – И я сильно сомневаюсь, что тебе понравится копаться в грязи и пыли, выбиваясь из сил, чтобы кое-как прокормить себя.

– Наверное, ты прав, – согласился Маккой. – Но ведь многие находят в этом счастье и призвание.

– Твое счастье, как и всех других, – в космосе, – сказал Кирк, поглядывая на доктора поверх своего бокала. Он сделал еще глоток, а затем поставил бокал на стол, решив больше не пить ни капли. Ему нужно было сохранить способность трезво размышлять.

– Все мы теперь другие. Не те, что раньше, – заявил Маккой. – Но в этом и заключается неотвратимость прогресса. Интересно, испытывают ли клингоны, подобные проблемы на борту «Террора»?

Кирк нахмурился и медленно произнес:

– Я сам хотел бы знать это…

Ухура, находившаяся на своем посту в коммуникационной консоли боевой рубки, устроилась поудобнее в кресле и отдалась мечтам, унесясь в мыслях на несколько световых лет вперед. Как чудесно было бы, если бы доктор М'Бенга обратил, наконец, на нее внимание. Она обреченно вздохнула. Этот мужчина так красив, а все свое время уделяет только медицинским исследованиям. Как скучно! Постоянные анализы крови всех членов экипажа навряд ли могли обогатить его знания чем-то новым. А вот Ухура могла бы научить его куда более приятным вещам!… Стоит только ему попристальнее посмотреть на нее…