Рюрик не осуждал ее. Сердце Фрейи сжалось. Как же она мечтала о подобном.

Рюрик взглянул через плечо, прокладывая дорогу сквозь толпу. Его сверлили глазами, разговор затихал, когда он проходил мимо. Чужак. Как она.

Фрейя невольно шагнула следом и осознала свое движение, лишь когда его взгляд утратил жесткость.

— Моя леди, — почти промурлыкал он, отодвигая для нее сиденье.

Она села и позволила ему придвинуть стул, от прикосновения пальцев кинуло в жар. Фрейя оглянулась через плечо, но Рюрик уже грациозно обогнул стол и опустился в кресло напротив.

— А теперь, моя леди, — он откинулся на спинку, — расскажи о себе.

Глава 4

— Но разве мы не намеревались поговорить о вас и вашем увлечении дреки, мой лорд? — возразила его мышка.

Она пахла полевыми цветами и весенним утром, влажной росой на траве или ветром, пронзающим горные перевалы. Дикая и свободная. Неукротимая.

Лицо ее, однако, оставалось практически бесстрастным. Холодный, резкий ветер с юга, прямо с ледников. Рюрик откинулся на спинку сиденья, изучая Фрейю с ленивым восхищением.

Она намеревалась остудить его пыл, но Рюрика лишь разбирало любопытство. В логове она так не осторожничала. А сейчас, оказавшись в обличье мужчины, он заставил ее нервничать и в точности знал, почему.

— Я — не очень-то интересный человек.

Фрейя вздернула бровь.

— Позволю себе не согласиться. В конце концов, вы не стали отрицать учтивый титул, которым я вас поименовала.

Умная мышка. Рюрик кивнул служанке, чтобы принесла вино.

— Ты хочешь знать все мои тайны, а сама даже имени своего не сказала…

Прекрасная мышка сжала свой милый ротик.

— Фрейя. Фрейя Хельгасдоттир.

Фрейя. Ну конечно.

— Богиня любви и войны, красоты и смерти. Чудесное имя.

— Я — не богиня.

— Это как посмотреть.

Щеки ее порозовели.

— Не хочу обижать богов.

— Так ты веришь в старых богов?

Фрейя заколебалась.

— Меня крестили, но я верю, что в этом мире существует нечто, не поддающееся объяснению. — Разноцветные глаза уставились на него. — А вы, как я заметила, отлично уклоняетесь от ответа на мой изначальный вопрос.

— Я — не знатный человек, если придерживаться точного смысла слова, — осторожно начал Рюрик. — У меня нет земель. — Технически это правда. — У меня также нет никакого титула, но я и не подчиняюсь королю.

— Вы не признаете власть короля Дании? У Исландии теперь есть ограниченная конституция и некоторая автономия. Вы — последователь Йоуна Сигурдссона? У отца были старые экземпляры «Нового общества», и я читала рассуждения Сигурдссона о демократии.

Фрейя оживилась. От блеска ее глаз — чудесных, необычных глаз — его тело затвердело.

Итак, ее интересовало его мнение, но она устояла против лести. Как интригующе.

— Нет. Я не слышал об этом Сигурдссоне — мое внимание занимали другие интересные вопросы, — но я верю, что никто… ни один человек не может управлять землей, по которой ходит. Не здесь. — Рюрик осмотрел бутылку вина, принесенную служанкой, и кивнул: — Сойдет.

Фрейя залилась краской.

— Я не пью вино.

— А ты когда-нибудь пробовала?

Он припомнил восхитительные винтажные вина своей юности, когда его носило по Франции и Италии эпохи Ренессанса, а смертные вокруг были еще так любопытны.

— Нет.

— А хочешь? — спросил Рюрик, заказывая еду.

Фрейя поколебалась, но рачительность все же возобладала над соблазном.

— Удовольствуюсь элем. — Она взглянула на служанку. — И принесите мне тушеную куропатку с ломтиками ржаного хлеба.

Рюрик улавливал отголоски мыслей, что Фрейя небрежно швыряла в мир. Прямо сейчас она сосредоточилась на золотых монетах. Рюрик и сам любил золото, но не понимал, при чем оно и выбор между элем и вином.

— А вот я никогда не довольствуюсь малым.

Она изучала покрой его великолепного пальто.

— В этом я совершенно не сомневаюсь.

Хм-м.

— Принесите два бокала, так, на всякий случай, — попросил Рюрик служанку, — и эль для моей леди.