Шрифт:
Взлетаю по ступенькам.
Распахиваю дверь, кричу что-то, не пей, не пей, вино отравлено…
Она оборачивается, и…
…нет, тогда у нас все равно не получилось встретиться. Потому что в этот момент наш город – со скрипучими фонарями, с шорохом шин, с моросящим дождем – был разрушен одним ударом войны, которая началась третьего августа…
…нет, она началась намного раньше, выкипала, вызревала в жерновах истории, самое досадное – она проросла из одной из моих книг…
А в той эпохе, где скрипели экипажи и фыркали лошади, я сказал:
– Она уже мертва.
И сам упал замертво.
Потому что она – это я.
Да-да, вот с этого надо было начинать.
– Я вам за что плачу?
Начинаю сердиться. Хотя понимаю, что сердиться здесь не на что, сам отдал деньги шарлатану, сам сейчас получу непонятно что…
Он раскладывает карту времени, выстраивает в причудливой конструкции.
Опять повторяю три слова:
– Когда. Мы. С ней. Встретимся.
– Я сожалею…
Повторяю:
– Когда…
– …никогда.
– Вы…
– …уверен.
– Мы не родимся в одно время?
– Нет. Потому что нет ни её, ни вас.
Меня передергивает:
– То есть…
– …то есть, вы и она, это один и тот же человек.
Я не верю. Не понимаю. Я в отчаянии перелистываю книги – мои и её, я замечаю то, чего не видел раньше, и почему я так был уверен, что эти вот, мои записи – это мой стиль, мой слог, моя душа, а это вот – её душа, её слог, её стиль, а теперь…
Черт…
Сразу скажу, тогда еще не было компьютерных текстовых анализов, тогда я просто понял, что он не врет….
Отсчитываю монеты.
Выхожу из каменного дома, прижимаю к себе драгоценные книги, сгружаю их на Пилигрима, подгоняю ослика, пошел, пошел…
И не с этого надо было начинать.
Не знаю, с чего.
Вспоминается что-то не к месту и не ко времени, были же у нас с ней уютные вечера, мы сидели в кресле, слушая вой вьюги и скрип фонарей за окном, или она с томиком моих сочинений, или я с томиком её сочинений, она спрашивала что-нибудь на страницах своей книги – я отвечал, или наоборот, я спрашивал что-то со страниц, она говорила – про себя, мысленно, мы беседовали через века…
И вот это тоже помню.
Мы встретились в трехтысячном году, на мне было синее платье…
Я так и не понял, что это было, шутка, розыгрыш, или что. Я пытался спросить её об этом в следующих книгах – она не отвечала, она упорно не отвечала, я даже начал задумываться, что это была какая-то ошибка редактора, не более…
Ну, вот представьте, я положил руку на листок бумаги… пять пальцев. Вот жители двумерного мира что видят? Пять объектов. А на самом деле – я один.
А вот в трехмерном мире два человека. Это мы видим – два человека. А в четырех измерениях видят что-то одно.
Пытаюсь представить себе, какими мы будем там, в четырех измерениях.
Не могу.
И вообще все надо было начать не так, не так, а рассказать, как мы писали друг другу книги через века, как наши книги вертели судьбами, меняли историю, губили и создавали миры. А потом мы поссорились, а из-за чего, уже не помню. Это было через века, через тысячелетия, когда мы уже забыли, кто мы, и что мы. И нет, это надо писать наши истории, каждую инкарнацию, как мы все больше забывали, кто мы, как то, что раньше было уверенностью, становилось предположением, смутным предчувствием, красивой легендой, потом и вовсе – ничего не значащей чепухой, которая терялась за курсами валют и взносами по ипотеке. Как мы писали друг другу по привычке, как эта привычка сошла на нет, как мы встретились в каких-то там веках, уже не узнавая друг друга, мы были врагами, я послал своих людей убить её, когда на пороге моего дома (ночь, скрип фонаря, звонок) появился человек с книгой…
…она оказалась не права. В нашу единственную встречу на ней был бежевый костюм. Почему-то.
Может, разные реальности.
Может, в той реальности с синим платьем мы успели чуть больше, чем увидеть друг друга мельком…
Мой день
– …задание вам.
Выжидающе смотрю на инспектора.
– …у кого-то три. Найти. Обезвредить.
Не понимаю.
– Ч-чего… три?
– Не догадываетесь?
Хлопаю себя по лбу. Догадываюсь.
– А… как найти?
– Наблюдайте, друг мой, наблюдайте… собирайте слухи, сплетни… разговоры…
– Но… это точно… что у кого-то три?
– Кто знает, друг мой, кто знает…
…это было уже потом….
Сегодня его день.
Поэтому будет кофе со сливками.
Бегу к холодильнику, проверяю, есть ли сливки, а то он обидится.
Нет, не так…
«Сегодня мой день», – говорит он.
Самое интересное, я даже не знаю, кто он.