В руке она держала ивовую розгу.

– Нет!
– выдохнул Элфи, прижимаясь спиной к стене.
– Не надо... Я не собирался ничего делать.

Мать подняла розгу.

– Ты скверный, скверный, скверный!
– Слова слетали с ее губ, как плевки.
– В тебе сидит дьявол, но я выбью его из тебя!

– Не надо, ну пожалуйста...
– прошептал Элфи. У него из глаз потекли слезы.

– Убирайся прочь от этой девочки, - сказала мать, приближаясь. Убирайся прочь и не смей никогда возвращаться. Ну, иди...

Элфи повернулся и побежал, громко всхлипывая.

В соседней комнате девочка продолжала читать, пока не услышала голос:

– Хорошо, Рита. Это все.

Она подняла взгляд.

– Все? Но я же ничего не делала.

– Ты сделала достаточно, - сказал голос.
– Когда-нибудь мы объясним тебе, зачем это все было нужно. А теперь можешь идти.

Девочка улыбнулась, встала - и исчезла, выйдя за пределы системы зеркал, установленных в комнате этажом ниже.

Две комнаты, где подвергался тестированию Элфи, были пусты. Мать Элфи тоже ушла, ушла вместе с Элфи. Он унес ее в своем мозгу, и теперь ему никогда не сбежать от нее - никогда, до конца своих дней.

Длинные прохладные пальцы Мартина держали высокий бокал. Мартин слегка сдавил его, и тот поддался нажиму. Уровень жидкости в бокале едва заметно поднялся. Мартин знал, что этот бокал невозможно разбить. У него нет острых граней, и, если им запустить в кого-нибудь, большого вреда не будет.

Музыкальный автомат продолжал наигрывать негромкую, приятную, успокаивающую мелодию. Виски в бокале Мартина содержал всего лишь двадцать четыре с половиной процента спирта.

Но люди по-прежнему напиваются, и люди по-прежнему тянут руку к оружию, чтобы убить.

Однако есть вещи и похуже, хоть в это трудно поверить. Иногда лечение страшнее болезни. Мы - темные знахари, подумал Мартин. Знахари и колдуны. Мы этого еще не понимаем, большинство из нас не понимает, но это так. Врач, который имеет дело только с болезнью, - слуга пациента. Врач, который повелевает жизнью и смертью, - это уже тиран.

Нужно донести эту мысль до смуглого невысокого мужчины, сидящего напротив. Мартину казалось, что он сможет это сделать. У этого человека есть власть. Власть, основанная на миллионах читателей, на высокопоставленных друзьях. И вместе с тем он искренне привержен демократии. Душой и сердцем, а не из профессионального долга.

Невысокий мужчина поднес бокал к губам и опрокинул его быстрым машинальным движением. Мартин смотрел, как вздрагивает его кадык, похожий на выпирающий кулачок. Мужчина поставил бокал на столик. Рассеянный розовый свет, исходящий от бара, отразился в его очках и превратил их в глаза дракона.

– Итак, доктор Мартин?

У него была манера говорить отрывисто, резко, торопливо. Однако в голосе звучало дружелюбие. Этот человек жил, не расслабляясь ни на миг. Он привык к постоянному напряжению, как пловец - к бурным водам реки.

Мартин повел рукой с бокалом: медленное, продуманное движение.

– Я хочу, чтобы вы кое-что увидели, прежде чем мы начнем разговор. У меня было две причины пригласить вас именно сюда. Первая - то, что я не слишком рискую встретить здесь знакомых, а у меня есть причины быть осторожным, как вы понимаете. Если доктор Каско узнает, что я говорил с вами, и на какую тему...
– Мартин облизал пересохшие губы.
– Мне не стыдно признаться, что я боюсь этого человека. Он - параноидальный тип, способный на все. Но об этом позже.

Вторая причина, почему мы здесь, - это человек, который приходит сюда каждый вечер. Его зовут Эрнест Фокс. Он работает машинистом - когда работает. Вот он у стойки бара. Крупный мужчина в коротком пиджаке. Видите?

Собеседник Мартина бросил быстрый взгляд в сторону бара, не поворачивая головы.

– Вижу. Вон та пьяная морда?

– Да. Вы правы, он сильно пьян. Думаю, это случится скоро.

– И как они ему еще наливают?

– Погодите минутку, вы все увидите своими глазами, - сказал Мартин.

Эрнест Фокс уже не мог сидеть прямо на высоком табурете у стойки бара. Его качало. Кровь бросилась ему в лицо, а ноздри сильно расширялись при каждом вдохе. Взгляд его сузившихся в щелочки глаз был прикован к соседу слева - потрепанному человечку в мягкой шляпе, которая была ему велика.

Внезапно Фокс выпрямился и обрушил кулак с зажатым в нем стаканом на стойку. Содержимое стакана выплеснулось и растеклось по поверхности маслянистой лужицей. Потрепанный человечек беспокойно взглянул на соседа.