— Побудешь в хижине, пока я ищу лошадь. Запрёшься, сядешь за стол и не сдвинешься с места, — Гар притянул Коди за грудки. — Никто не должен выйти и зайти тоже никто не должен, пока я не вернусь. Уяснил?

— Уродец-Гар понятно говорить, — выпучив глаза, закивал парень.

Не меньше получаса Ансгар ходил по следам дурной кобылы, что взбрело в голову прогуляться. Лошадь отыскалась на лесной дороге — неторопливо шла в сторону тракта, увлекая за собой телегу с покупками. Возвращаясь, воин ни о чём, кроме гостьи, и думать не мог. Чувствовал запах надежды, но всё так непросто. Вряд ли она из тех, кто легко соглашается на близость с мужчиной, а ухаживать Ансгар не умел. Шайла не раз обижалась на грубость Гара, требовала ласковых слов. Воин воюет, менестрель поёт, а женщине должно хватать ума, чтобы понимать это. Теперь Шайла с пекарем — он тоже не сильно менестрель, зато здоров, что бык, и неплохо зарабатывает для деревенского мужика.

Прозрачные сумерки опустились на землю, когда Гар остановил лошадку возле ограды. Запал волнения отступил, и больная нога напомнила о себе с двойной силой. Воин сложил покупки на крыльце и на несколько секунд зажмурился — настой для растирания закончился, придётся сжать зубы и терпеть.

— Коди дать рабыне кум-кум, — с довольным видом сообщил мальчишка, когда воин вошёл в хижину.

Дурачок почти точно выполнил наказ Ансгара — сидел за столом и только раз встал, чтобы дать гостье фрукт, который воин оставил ей ещё перед поездкой на рынок. Девушка уже успела очнуться и теперь так мило причмокивала фруктовой мякотью.

— Молодец, — воин потрепал Коди по макушке и уселся на стул перед очагом, стараясь не кряхтеть от боли.

— Когда уродец-Гар станет убивать рабыню?

Вопрос Коди плёткой огрел воина. Он скрипнул зубами, сдерживая желание дать мальчишке по шее.

— Кто научил тебя этому? — тон мужчины дрогнул яростью.

— Деревня говорить, что Гар купить рабыню. Убить её сам. Один.

Отрезать бы «деревне» языки, чтобы не мололи попусту. Люди любят пустить гнилой слушок, да так, чтобы на всю округу пахнуло.

— Дуй домой, Коди, — процедил воин. — И не слушай, что обо мне говорят, а если слушаешь, не приходи сюда.

— Коди не хотел обижать Гара!

— Домой иди.

«Мимо двери, по дороге за черту,

Унося с собой мечту о долгих вечерах…»

Укутанная в шкуру Ёлка сидела на лежаке и с жадностью высасывала сок из мякоти неизвестного ей фрукта. В доме по-прежнему пахло рыбой и мокрой собачьей шерстью, но теперь к этим «ароматам» прибавился ещё один — травяной. Горячее питьё и фрукты — разве бывает что-то лучше? Ёля впервые чувствовала себя так хорошо и так плохо одновременно. Девушке всегда казалось, что она особенная — ощущала мир кожей, могла уловить едва заметный ветер перемен и услышала малейшую фальшь в песне судьбы. Ёлка даже страдала «ради» — ради мамы, ради Януша. Терпела адскую боль, даря близким утешение в их последних совместных днях. Чем не «путь избранной»? Сейчас одухотворённая фея могла сравнить себя разве что с комнатным хорьком, который в неволе еды сам себе не раздобудет и вообще ни на что без человека не способен. У Ёли теперь есть свой человек, он накормит, согреет, защитит.

Ёлка слышала разговор Гара и ещё одного… кажется, собеседник совсем мальчишка. Он говорил скомкано — то весело, то впадал в смятение. Молодой человек напоминал сумасшедшего.

— Га авен, — прошипел Гар. Дверь хлопнула — гость ушёл.

Ансгар тяжело передвигался по хижине, чем-то гремел. Ёлка слушала, как в огне хрустят дрова, как мужчина наливает воду, и скоро он сунул ей в руки что-то из мягкой ткани. Поднесла тряпку к носу — пахла чистотой. Гар помог Ёле слезть с лежанки, скользнул кончиком пальца по её носу и вышел из дома. Ощупав квадратный метр вокруг себя, нашла деревянное корыто и ведро с тёплой водой.

— На душ и не рассчитывала, — вздохнула.

Отсутствие благ цивилизации выбивало из колеи. Ёля привыкла, что в их с мамой квартире есть электричество, горячая и холодная вода, а в хижине Гара, что в хлеву — солома на полу прилагалась. «Зато он добрый, кормит и не обижает», — думала девушка, смывая с тела пот.

«Здесь» философские темы теряли актуальность, а жизненные приоритеты летели к чёрту. Ёлка уже мыслила, как «обыватель». Раньше стремилась попасть в окружение умных людей — ярких личностей, чтобы было с кем схлестнуться в споре, а потом пришла болезнь. Опухоль в голове стала давить на зрительный нерв, и Ёля ослепла. В то страшное время и появился Ян. Волонтёр, преподаватель на историческом факультете, с двумя высшими образованиями и внушительным запасом знаний. Успел побывать в нескольких археологических экспедициях. Да его истории о раскопках можно слушать сутками! Но всё в прошлом, а где теперь то прошлое, Ёля не знала. Ей вдруг нестерпимо захотелось к маме — обнять родную и поплакать.

Когда Ансгар вернулся, гостья уже спала, а перед глазами искрило от боли. Мужчина выплеснул использованную воду из корыта за порог, развешал мокрые тряпки и без сил опустился на пол перед очагом. Не хватало только слечь. Нужно рыбачить и охотиться — Гар потратил все накопления. Воин вцепился зубами себе в предплечье, чтобы не взвыть от безысходности и боли, но не сдержался — всхлипнул.

Гостья присела на лежанке и протянула хрупкую руку к своему спасителю:

— Гар…

За её тихое «Гар» он готов свернуть горы. Ни хворь, ни ураган, ни зверь, ни человек не могли остановить искалеченного воина, услышавшего своё имя из уст этой девочки. Ансгар добрался до лежака и устроился у её ног. Девушка провела ладонью по его волосам. Позабыв о боли, Гар на секунды провалился в мягкую нежность, что дарила гостья. Если бы он умел плакать, то по щекам уже катились бы горячие слёзы счастья. Мужчина не понимал, что с ним происходило — почему раньше ни одна женщина не пробудила в нём это? Каменный воин превратился в песок, осыпался к ногам той единственной, что сотворила с ним чудо. Девушка провела пальчиком по шее Гара, но он отстранился. Слишком рано. Вдруг испугается урода и больше никогда не прикоснётся?