Ещё одним необычным ощущением было чувство одобрения, но не моё, а той сущности внутри. Симбиот, будто добрый и мудрый дядюшка, наблюдающий за первым шагом младенца, именно так я его ощущал.

Перед тем как выйти из комнаты, я остановился, не в силах пошевелиться. Британки прошли вперёд, а моё тело развернулось и приблизилось к лежащему без сознания Альесу. Коснувшись его рукой, я почувствовал, как от моего ядра отделилась частичка тьмы и через руку скользнула внутрь бандита.

Я встал, контроль вернулся.

Так и хотелось крикнуть, какого хрена происходит?

— Не сейчас, — раздался вдруг голос внутри меня.

Он был и не женским, и не мужским, бесполым, но одновременно обволакивающим и глубоким, как сама вечность. По спине пробежала толпа мурашек, я не совру, если скажу, что некоторые волосы на голове, да и не только, начали подниматься.

Со стороны я наверняка напоминал вставшего в стойку кота, именно так реагирует загнанное животное, оказавшееся перед большущей собакой. Смесь отчаяния и злобы, каждый сантиметр тела на взводе, хвост трубой, шерсть колом.

Ничего не оставалось, как просто пойти дальше.

— Поговорим дома, — пробурчал я себе под нос, чтобы вернуть часть уверенности в лучших традициях отца.

Показалось, или где-то далеко-далеко я услышал смех.

Конечно же, это проделки симбиота, иначе и быть не может. Но вот с каких пор он умеет разговаривать? Этот вопрос, несомненно, интересен, но не первостепенен.

Вернувшись в квартал, попросил Ганца запретить людям пару дней выходить за пределы огороженной территории и никого не пускать. Почему-то это показалось мне важным и нужным в данный момент. Симбиот что-то сделал с Альесом, если я не ошибаюсь, он оставил частичку себя, а значит, случится что-то нехорошее.

По этой же причине решено было остаться в квартале. Я эту кашу заварил, мне её и расхлёбывать.

Весь вечер был проведён в расчётах. В квартал приехал Генри, чтобы я точно не сошёл с ума от цифр и количества страниц в документах. Фактически сейчас старый немец управлял всем нашим имуществам, все остальные были заняты, согласно их компетенции.

Милослава взяла под контроль госпитали и больницы второго уровня, иначе говоря, среднего города. Здания укрепляли, в городе была объявлена военная тревога, все лекари переходили в подчинение целительницы.

Отец собирал все возможные войска, готовил людей к обороне, расписывал планы защиты стен. Я помогал, моя артель возглавила строителей родов, Ганц успешно работал над стеной.

Даже сейчас мы с Генри в очередной раз считали и думали, сколько солдат можно отправить в бой от великих родов. Алиса занималась тем же, но её работа была значительно легче. Она собирала людей из родов первой сотни.

Боеспособность великих кланов была равна всем остальным родам вместе взятым, зачастую даже меньше. Это подразумевало равновесие, поодиночке великие дома можно разрушить, достаточно только собраться с силами и придумать план, но вот всю четвёрку побить невозможно. Это тузы, причём козырные, бьют всю колоду.

Даже оторванные от книг Кира и Мир делали своё дело. Родственники курировали всех людей, способных строить порталы, сейчас они отрабатывали взаимодействие. Среди новичков были дети и старики, редко встречались неучтённые молодые мужчины и женщины, в основном их вербовали в армию.

Я слышал, что самой маленькой портальщице было девять.

Оставалось чуть меньше пяти дней, работа кипела, но мне казалось, что этого недостаточно.

В ночь после неудачного нападения на бандитов, я долго не мог уснуть, но в конечном итоге трое суток на ногах взяли своё.

Неожиданно яркий сон ворвался в тёмное пространство моего еженощного забытья. Мелькнула мысль, что меня снова перенесло к Шувалову, но не успел я порадоваться, как понял, что снова не могу контролировать себя.

Я, определённо, был в теле, своём или нет, неизвестно, судя по декорациям, это окраины Москвы, а значит, кости и мясо могли быть моими собственными. В этот раз ощущения были другими, я будто сторонний наблюдатель мог смотреть вокруг в пределах занятого тела, но даже не чувствовал его. Ни шагов, ни дыхания, ничего.

Голова даже не поворачивалась по сторонам. Я смотрел перед собой. Мы направлялись к какой-то усадьбе, отделка из дерева почернела от старости, но сохраняла довольно презентабельный вид.

Слева и справа появились ещё два человека, мужчина и женщина. Они двигались с животной грацией и шли прямо, примерно как я.

Так как опасности для себя я не ощущал, мне было достаточно комфортно наблюдать за разворачивающимся представлением. Попытки проснуться ни к чему не привели, в голову больше ничего не пришло, поэтому я добровольно стал заложником своего сознания.