Небесная область над городом резко уменьшилась, всё погрузилось в красные тона. Лишь небольшой участок неба сиял над моей головой, лучом света будто прожектор освещая нашу компанию.

Люди вокруг упали от истощения, Альес выпил всю доступную энергию, чтобы не погибнуть и выдержать удар.

Ко мне стал возвращаться контроль.

Но было поздно, девушки передо мною лежали без сознания. Они были истощены настолько, что в энергетическом плане представляли собой куски мяса, не более.

А что самое главное, внутри Лары погас огонёк нерождённой жизни. Будто умирающая звезда, гаснущий фонарь, мой будущий ребёнок исчез.

Меня охватил ступор.

Я чувствовал, что Альес хочет что-то сказать. Он кричал внутри моей головы, но был не в состоянии забрать тело. Что-то щёлкнуло глубоко внутри, я перестал ощущать себя человеком, только бездушным телом, что ноет и болит от прошедшей через него энергии.

Вокруг собрались солдаты и маги, они смотрели то на меня, то на клочок неба. Суори давили, давление было таким тяжёлым, что стало трудно дышать.

А я не мог найти силы для того, чтобы действовать.

Кричал Альес, рвал несуществующие связки и что-то внушал.

Мне неожиданно вспомнились все моменты за прошедший год. Плохое и хорошее, оно неслось сплошным потоком, растворяя личность.

Кто-то погладил меня по щеке. Открыв глаза я увидел Милославу.

Она стояла напротив, рядом с отцом. Вдруг заметил, что по моим щекам текут слёзы. Она тоже плакала.

— Прости меня. — произнесла целительница, со страхом смотря на безумно синий на фоне багрового неба клочок старого мира.

— И ты прости. — смог выдавить я. — Мама.

Женщина натужно зарыдала уже не в силах сдерживаться. Отец одобрительно посмотрел на меня, а затем обнял маму за плечи. Я кивнул родителям и глазами показал отойти.

С трудом встав, будто немощный столетний старик, я расправил плечи и начал накачивать потрёпанное ядро силой. Только теперь это была не проекция Альеса, а моя собственная конструкция. Я решил сделать тело вместилищем силы, не ограничиваясь ядром.

Армия предателей стала быстро таять, оставшаяся половина закончилась за минуту. Я переключился на бритоголовых, они по немому приказу подходили ко мне и отдавали свою жизнь.

Затем пришла очередь природной магии. Я раскинул щупальца и стал вытягивать силу из воздуха, маги вдруг закачались, они стали полностью отрезаны от мира, перестали чувствовать энергию.

Цель стать воплощением энергии была достигнута. Меня стало поднимать над стеной, я не хотел случайно задеть кого-то из союзников.

Над полем раздался мой ответ, первый и последний его вариант. Он сотрясал воздух, заставлял людей закрыть уши, а тварей Суори метаться в гневе.

— Здесь есть только один Император, и это не ты!

Руку объяло тёмное пламя, которое я стряхнул в сторону армии пришельцев. Оно разделилось на огоньки в полёте, разрастаясь и разрастаясь. Сотни, а может и тысячи клочков пламени стали разрываться достигнув земли.

Всё поле перед городом накрыл визг тварей и звук взрывов. Сама земля горела и разрывалась на части.

Я продолжал лить силу, продолжал выливать себя. Став единым с энергией Альеса, я решил вложить в удар всё что было.

Сознание угасало, последние крохи сил выходили толчками, как кровь из раны.

Если бы я в этот момент мог видеть себя, то было бы грустно.

Моё тело падало с высоты в пять десятков метров, развеиваясь лентами тьмы. До земли не долетело ничего, всё растворилось в воздухе.

Клочок неба стал сиять и расти, пока не занял своё привычное небо. Над полем напротив города стоял дым и пар от мигом растаявшего снега. Но так же стояла тишина.

Люди смотрели друг на друга и не смели надеяться на то, что всё кончилось.

Лишь волком завыла где-то женщина, потерявшая своего сына. Но даже это не могло омрачить радости победы.

Где-то…

— Солнышко, вставай. — раздался приятный женский голос. — Вставай сынок, пора завтракать.

Я открыл глаза. Но прежде чем смог сфокусировать взгляд впал в ступор.

Воспоминания врезались в разум со скоростью летящего боинга и с такой же скоростью я понял, что не мог быть жив.

Надо мной был белый потолок комнаты, я лежал на чём-то мягком. По голове гладили нежные женские руки.

Перевёл глаза на говорившую. Приятная миловидная женщина лет сорока, одно уточнение, совершенно мне незнакомая.