Через неделю полетели. Егорыч знал несколько подходящих для посадки площадок среди лесных просторов. В этот раз они благополучно приземлились на заброшенной военной базе то ли ракетчиков, то ли ещё каких вояк. Территория с подземными бункерами уже зарастала молодым подлеском. Ржавые стальные ворота нескольких сооружений были крепко заварены, а в двух – отсутствовали. Внутри ничего интересного: пустые отсеки и голые бетонные стены.

Оставив самолёт на площадке, рано поутру двинулись в путь. По дороге Егорыч рассказывал, что направляются к местам, где он ещё не бывал. Не нравится ему, мол, по одним и тем же тропам топтаться. Жизнь-то ведь одна и прерваться может в любой момент, поэтому надо как можно больше увидеть и пережить нового. Вокруг столько всего интересного, особенно в лесу! После каждой такой вылазки привозишь с собой не только трофеи, но и кучу незабываемых впечатлений.

Сейчас они шли в места, которое местные ханты обходят стороной. Но ханты люди тёмные, суеверные, что с них взять. Язычники – они и есть язычники. А мы продвинутые, ничего не боимся и должны побывать там, где точно не ступала нога человека. Если двигаться без фанатизма до тех мест за два дня доберёмся.

Вечером на привале у ручья сварили грибницу, немного поболтали и отбой. А утром снова в путь.

К концу следующего дня наткнулись на заросшую кустарником узкоколейку. На ржавом железе можно было разглядеть клеймо с вензелем (заводчика по всей видимости) и годом 1862. Поросшие травой рельсы пролегали по возвышающейся насыпи, где было идти удобнее, чем сквозь чащу. Потому охотники перебрались на неё.

Местами узкоколейка выходила на открытые каменистые отвалы. Там Виктор с удивлением замечал россыпи разноцветного кварца и других прозрачных минералов. В детстве он собирал красивые камни, в том числе кварц. Считал, что у него была солидная коллекция. Но по сравнению с тем, что лежало под ногами здесь, теперь она представлялась просто смехотворной. Такого количества в одном месте крупных, всех цветов радуги – от нежно розового до тёмно-фиолетового, камней он раньше и представить бы не смог.

Жаль, времени на разглядывание не было. Да и не потащишь с собой лишний груз. Поэтому шли не останавливаясь, лишь изредка нагибаясь, чтобы взять в руки и рассмотреть поближе особенно красивые экземпляры.

Вскоре железная дорога упёрлась в развалившуюся деревянную постройку непонятного назначения. Во время её обследования, в земляном полу обнаружился небольшой провал, из которого веяло холодом. Луч фонаря высветил внизу какое-то большое пустое пространство. Тут они и совершили роковую ошибку. Чтобы лучше рассмотреть находящуюся под землёй пустоту, стали ударами сапог расширять узкий проём в земляном полу, который крепился, как оказалось, на прогнивших лагах. В какой-то момент пол просто целиком рухнул вниз вместе с незадачливыми путешественниками. Полузаваленные землёй и глиной мужики оказались на дне колодца или шахтного столба. Виктор вскочил на ноги сразу, а Егорыч только полз. Одна нога у него как будто отмерла и не слушалась. Боли от шока поначалу не было, но стало понятно, что мужик попал в очень плохую ситуацию – сломана шейка бедра.

Все первые хаотичные попытки Витька выбраться по отвесным стенам наружу оканчивались полным провалом. Стены в холодной яме были глиняные вперемешку с камнем. Сырые и скользкие. Только, постепенно успокоившись и слушаясь советов более опытного Егорыча, парень начал охотничьим ножом выковыривать подобия ступенек в отвесной стене и помалу продвигаться наверх. С огромным трудом, когда уже совсем стемнело, Виктор выбрался на поверхность. Сначала попытался найти длинную валежину, чтобы и Егорыч смог подняться, но в темноте и обессиленный, скоро бросил эту затею. Да и охотник снизу крикнул ему, чтобы время зря не терял, а шёл за подмогой. У обезноженного мужика к тому моменту уже начались сильные боли, и он периодически громко стонал.

Виктор подхватил ружьё Егорыча, которое тот прислонил к дереву перед тем, как они начали так по-глупому долбить земляной пол. В обоих стволах было по патрону – это всё же лучше, чем совсем с голыми руками остаться в непонятно какими опасностями грозящем лесу. Егорыч снизу кричал, чтобы направлялся по насыпи узкоколейки и держал курс строго на север, никуда не сворачивая. Пока не дойдёт до «кукурузника». Из самолёта можно было попытаться наладить связь с большой землёй и вызвать поомощь.

В тот момент, когда Виктор уже шагнул на узкоколейку, впереди из темноты раздался такой оглушительный и кошмарный рёв, от которого у парня отнялось всё, что только может. Непроизвольно он нажал на оба курка сразу, пустив дуплет дроби в этот кошмарный и протяжный рёв. Который тут же прекратился. Тут же из темноты послышался треск кустов. Кто-то огромный нёсся по лесу, только было непонятно к нему или от него. С перепугу несчастный парень чуть не прыгнул обратно в шахту, но его остановил гневный крик Егорыча снизу: «Что ж ты, дурень, наделал?! Какого х… последний боеприпас израсходовал!»

Виктор кричит в ответ: «Да там чудовище в кустах! Может, медведь, а может снежный человек! Ты рёв не слышал там в яме у себя?!»

– Дура! Это просто марал-самец! Олень!.. И ты тоже, кстати, такой же олень! Ступай, не бойся, он уже далеко, не меньше тебя струхнул! Ружьё оставь, оно теперь без надобности. И поторопись, пожалуйста, а то мне кранты!..

После этих слов пристыженный Виктор немедля двинулся в путь. Хотя стыдиться особо было не из-за чего. Кто слышал, как орут маралы во время гона, тот Витька бы не осудил.