Перевертыш не успокаивается, распаляется, поцелуи становятся настойчивее. Удовлетворенный тем, что не зарядила ему в пах ( все-таки жалко больного) он все сильнее придавливает бедрами к кровати, а губы все быстрее смыкает на моей коже. Снова и снова. Заводится. Скользит влажным языком во впадинке между ключиц и опускается ниже. Поцелуями пробирается к груди.

– Если ты решил поразить своим обнаженным телом, то на меня это не действует. Я по девочкам специализируюсь. Мне больше Зара нравится, - решаю оттолкнуть этим способом.

– Врешь… - уверенно выдает, чуть приостанавливаясь между поцелуями.

Уже почти добирается до верха груди. Ее с воодушевлением целует. Закатываю глаза и пялюсь на белый потолок, отчаянно думая, как остудить горячий порыв.

– Придется поверить, иначе это последний раз, когда я к тебе не то, что захожу в комнату, а просто разговариваю.

Несмотря на угрозы его губы еще горячее, чем руки. Жалят кожу. Кипятком ошпаривают и отступают. Дают несколько секунд, чтобы охладиться и вновь обжигают.

– Как ты по-настоящему выглядишь? Я хочу увидеть настоящую Мору.

– Нет, - холодно отвечаю, тем самым ставлю между нами стену. Прочную, бетонную. Созданную из облика мертвой Элизабет и моего прошлого.

– Почему я не чувствую твоего запаха? Такого не бывает… — Альберт отпускает одно мое запястье, но только для того, чтобы приласкать мою грудь. Обхватывает ее через сарафан и сильно сжимает, массируя ее подушечкой большого пальца, а членом слегка трется о мой лобок. Проводит вперед-назад. Не успеваю отреагировать на такую наглость и дикость, только усиленно пытаюсь подняться и вылезти из-под тяжелого давящего тела. Следом чувствую как мое украшение, лежащее в ложбинке между грудей, скользит по коже. Ощущение, что Альберт хочет его снять или убрать, чтобы не мешало трогать грудь. В панике накрываю камень ладонью и крепко сжимаю его, хватаюсь, как за спасение.

– Не смей его трогать!
– громко приказываю. Наконец-то Альберт прекращает поцелуи и поднимает голову. Вглядывается в мое лицо мутными голубыми глазами, подернутыми сонной дымкой, вызванной жаром после укуса.

Да. Странно смотрится, что я так переполошилась и накричала на пустом месте. Даже сквозь бред Волк подмечает этот факт и немного охлаждается. С подозрением смотрит, явно подумав, что это подарок от любимого парня, раз настолько сильно дорожу им и запрещаю прикасаться.

– Ты всегда его носишь. Безвкусица. Я много дарил украшений, но ты их неизменно возвращала обратно.

Разумеется, если бы приняла, то это бы означало, что принимаю ухаживания и ему светит секс. Но очевидные вещи не говорю, а пытаюсь оправдаться достаточно качественно, чтобы не возникли подозрения насчет украшения:

– Его подарила моя мама. Не трогай, пожалуйста.

Альберт ставит ладони по бокам от моего лица и вглядывается, проверяя насколько правдивы слова, но хотя бы прекращает давить весом тела. Теперь дышать легче. И в это время понятно, что он борется сам с собой. Решает продолжить соблазнение или нет.

Пока настает неловкое молчание нечаянно бросаю взгляд на его шею… на всё мужское напряженное тело, которое возвышается надо мной и желает наброситься. Но подмечаю другое - раны-полосы, словно от звериных когтей на его шее. Даже у меня за несколько дней укус истинного затянулся на плече. Еще с большей тщательностью оглядываю мужской развитый пресс, грудь. Один синяк на ребре, второй - на боку, но уже светло-зеленый, признак того, что сходит. Скоро совсем исчезнет.

– Альберт, - крепко хватаю его за руку, так что Волк морщится, но выжидательно смотрит, приподняв в не высказанном вопросе бровь.
– Что ты делал в ночь полнолуния? В тот день, когда я ходила на встречу с теткой?

– Бегал, нюхал, дрался и трахался, - говорит с очевидной яростью в голосе. А последний глагол явно употребил, чтобы меня задеть и заставить ревновать. После ответа переваливается на бок и неловко встает в полный рост. Тянется за шортами и при этом раздраженно выговаривает.
– Бл*дь, блохастая, умеешь настроение испортить!!!

Натягивает шорты, а член по-прежнему выступает и подсказывает, что парень крайне возбужден нашей встречей. Не много смущает этот факт, поэтому тайно жду, когда он успокоится.

– Чисто теоретически, чтобы ты сделал, если бы встретил свою истинную?

Я видела Волка Альберта всего два раза - в том подвале, где его держали в клетке и во время нападения на Шакса. Похож он на того Волка в лесу или нет? Было темно. Не могу с точностью утверждать похож окрас или нет. По росту похож.

– Что за тупые вопросы?
– раздраженно поворачивается и скрещивает руки под грудью, разглядывая меня, все еще лежащую на кровати с задранным до живота подолом. Решив про себя прекратить дразнить перевертыша, встаю и отвлекаюсь на свою одежду, а именно - поправляю грудь, которую только что жестко мяли.