Проклятая истинность действует. От нее поджимаются пальцы.

Ногтями вонзаюсь в мякоть собственных ладоней и причиняю себе боль, чтобы вырваться из забвения.

– Я получу твою девственную кровь, - шепчет.

Пальцы прекращают натягивать меня и, даже не видя понимаю, что он тратит драгоценные секунды на то, чтобы высвободить член из шорт. Еще немного и войдет в меня. Пронзит насквозь и тогда я себя не прощу.

Замираю, внутренне сжимаюсь, лоно тоже сжимается и если его член войдет, то будет очень больно. Раздерет в кровь. Порвет.

Хочется, как когда-то в детстве смыть его поцелуи - покусывания с себя губкой и мылом. Сердце ухает вниз, ощущение, что я на смертельной петле, повисла вниз головой и если Шакс возьмет меня, то я рухну с этой верхней точки горок и разобьюсь вдребезги об асфальт, после чего от меня останется кровь и мясо.

Из последний сил увожу бедра, хочу оттолкнуть Ситхе хотя бы задом, но это приводит к тому что ягодицами ударяю по его налитому силой обнаженному члену. Моя кожа бедер оказывается гораздо прохладнее его органа, который должно быть такой же горячий, как мое сжатое лоно.

– Я не морф, а всего лишь блохастая Элис. Хочешь поцелую? Ведь через поцелуй тоже можно понять передаю сексуальную энергию или нет?

– Ты поцелуешь...
– поливает мое ухо огненным дыхание.
– И член поцелуешь. Всё поцелуешь.

Вижу, что попытки отвлечь и переговоры не работают, поэтому перехожу в наступление. Показываю агрессию:

– Я сказала верни меня Альберту. Моя девственность принадлежит Альберту, а не тебе. Если бы ты нам не мешал, я бы уже давно была его...

Закрываю рот, перестаю, как не нормальная верещать. Наверное, все в крыле услышали мои крики и попытки вырваться.

Маааатерь божья. Прикрываю веки от того, что на шее чувствую прикосновение острых змеиных игл-клыков. Они внезапно и агрессивно пронзают мою плоть и пускают обжигающий яд, который в миг распространяется по сетке вен, по дыханию. Яд срастается с телом. Огонь течет по венам и пульсирует. Ноги тяжелеют, не слушаются, подгибаются. Клонит к земле, и я падаю. Не сильно волнует куда упаду и чем стукнусь, но вопреки ожиданиям меня с легкостью ловят крепкие руки. Они подбрасывают мое безжизненное тело в воздух, держа меня под коленями и под головой, после чего прислоняют к своей теплой груди, давая возможность ощутить гулкое сердцебиение, подсказывающее как сильно Ситхе заведен нашей близостью.

Но я понимаю, что это не настоящая страсть. Хоть я не знаю, что такое настоящая любовь или страсть, но то, что происходит у нас с Альбертом во много раз лучше, крепче и приятнее.

– Бляяяять, Змей… Зачем ядом? Лучше бы афродизиаком и она бы в миг заткнулась. Ты ведь у меня хладнокровный?
– разговор Шакса с самим собой доносится, как сквозь толщу воды. Фразы звучат урывками сквозь внезапный появившийся дурман в голове.
– Не может быть... ты ее ревнуешь к ректорскому внучку? Я хуею с тебя.

Самочувствие ухудшается за несколько секунд, с каждым вдохом кислорода становится все хуже. К горлу подступает неприятный ком горечи. Закрываю плотнее рот, чтобы избежать рвоты, начинаю громко дышать, пытаясь сглотнуть неприятное чувство обратно.

Несмотря на плохое самочувствие одно радует - достижение цели. Я спаслась от близости с Ситхе.

Яд в нашей крови

POV Мора

Я спасена от близости. Глаза закрыты и мне сложно их открыть, ведь отрава слишком быстро идет по крови и захватывает сознание. Лишает сил. Теперь объявилась следующая проблема - нельзя заснуть перед Шаксом.

Ситхе довольно аккуратно выносит меня из своей комнаты, а оттуда широко шагает по коридору. Вскоре заходит в одну из комнат, где через мутное сознание, очень тяжело раскрывая глаза, отмечаю белое помещение, мужчину в голубом халате и больничную койку. Понимаю, что в каждом крыле резиденции находится личный медицинский кабинет.

Ситхе кладет меня на больничную койку и отступает.

– Отравлена Змеем, - холодно поясняет врачу, а сам отходит, как можно дальше от кровати. Почти к двери. Возможно восстанавливает контроль и дистанцию между нами. Уходит от ощущения близости наших тел.

Когда врач срывается со своего места и стремительно идет к стелажам, набитым разными лекарствами, я принюхиваюсь и с удивлением понимаю, что мужчина - блохастый, ведь у чистокровных более агрессивный и яркий запах.

Я приоткрываю губы и хочу попросить врача о помощи, но выходит плохо, поскольку сил не хватает и губы дрожат. Пока мужчина ищет необходимые лекарства и готовит шприц, я пытаюсь привлечь его внимание шепотом, но он не замечает настороженного состояния пациентки. Вкалывает мне антидот в вену и тогда становится легче шептать. Хватаю мужчину за руку, держащую шприц, и шепчу на ухо дяде: