Шрифт:
– До меня.
– Серьезно?
– Куда как серьезнее. Ты долг, когда отдавать будешь?
– Какой долг? – неподдельно удивился Андрейка.
– Твой отец брал у меня в долг. Он умер. Теперь долг на тебе. Вот я и пришел спросить с тебя.
– Отец мне сказывал, что вы не о том договаривались. Что на меня его долг не переходит.
– Что за вздор?
– Ты хочешь назвать моего отца лжецом?! – резко поменяв тон, поинтересовался Андрейка и положил руку на эфес сабли.
– Да черт с ним! Лжец или не лжец. Преставился он. А ты тут. И тебе долг вертать мне надлежит!
– Что здесь происходит?! – грозно прозвучал голос воеводы. Тому, видимо, уже донесли, что Петр Глаз поджидает Андрейку у усадьбы Агафона. И он решил вмешаться, прекрасно понимая, что Петр задумал.
– Да вот, с должника спрашиваю, – вежливо поклонившись, ответил визави Андрейки.
– Андрейка брал у тебя в долг?
– Его отец брал. И коня я ему давал, и панцирь, и шлем. И я хочу, чтобы этот щенок, как его наследник, вернул должок. А то, как деньги на ветер выкидывать – так первый. А как платить чин по чину, то упирается.
– Деньги на ветер выкидывать? – повел бровью воевода и лицом посуровел. – Да ты Петруша в уме ли? Ты пеняешь его тем, что он помог спасти от голода твоих боевых товарищей? Так ли тебя я понял?
– Я этого не говорил! – воскликнул Глаз.
– А что ты говорил?
– Что долги нужно отдавать! А он бранится. Уважения не проявляет. И долг отдавать отказывается.
– Почему же? – поинтересовался воевода у Андрейки.
– Потому что батя мне сказывал о том, как ему Петр божился – ежели он в бою погибнет, то с сына никакого долга взыскивать не станет.
– Это правда?
– Нет! – вскинулся Глаз. – Я никогда Прошке такое не сказывал!
– Вот я и говорю – лжецом моего батю называет. Какой ему резон сыну лгать? А ведь он о тебе хорошо отзывался. Говорил – честный муж. А оказалось на проверку что?
– Сколько он тебе должен? – поинтересовался воевода у Петра.
– Двадцать три рубля семнадцать новгородок и сабляницу с полушкой. Да еще семь рублей сверху.
– Ты деньги в рост ему давал?
– Я? Нет…
– Тогда откуда взялись семь рублей сверху? – спросил парень. – И да, кто твои слова может подтвердить?
– Ты моему слову не веришь?
– Твоему? Нет.
– Ах ты щенок! – рявкнул он и уже в свою очередь дернул к эфесу сабли, но его остановили, не дав ее обнажить. Как и парню, к которому как оказалось сзади подошел один из сотников и вовремя успел придержать его.
– Тихо! – рявкнул воевода, выступая вперед и поднимая руки в останавливающем жесте. – Андрейкин вклад составил двести семьдесят пять рублей [59] . Из них еще тридцать семь осталось. Ими долг его и покроем. Кто с сим согласен?
59
Через Агафона было продано 2/10 гривенки, с них отошло в город 50 рублей. Через Афанасия было продано 4/10 гривенки, с них отошло в город 100 рублей. Через Афанасия был передан вклад, с которого церковь передала в город 125 рублей.
Почти вся толпа поместных дворян, что собралась уже тут со всего города, практически единогласно проголосовала «за». Почему? Андрейка не знал. Да и не интересно было. В его теле все клокотало от тестостерона, адреналина и обиды.
– На том и порешим. Петр по прозвищу Глаз получит из казны двадцать три рубля семнадцать новгородок и сабляницу с полушкой.
– А семь рублей, что сверху шли?
Воевода повернулся к нему и вопросительно выгнул бровь, дескать, не расслышал. И тот опустив глаза, сделал шаг назад, отступая от своих претензий. Кивнул. И удалился вместе со своими людьми, не задерживаясь.
Андрейка же подошел к воеводе и достаточно громко спросил:
– Почему?
– Что почему?
– Ведь ты, воевода, прекрасно понял, что этот мироед лжет. Что алчет ободрать сироту до нитки только лишь потому, что за меня некому вступиться. И ты все одно – встал на его сторону. Почему? Я тебе что дурное сделал?
– Дурак ты, – по-доброму улыбнувшись произнес воевода. – Потому я и решил выплатить ему твой долг, что за тебя вступиться не кому. Не ровня ты ему.
– А Божий суд?
– Смерти жаждешь?
– Я этой зимой с волками дрался, с медведем, с разбойниками. И жив остался. Авось Бог бы не выдал, ибо правда за мной.
– Неисповедимы пути Господни. Я же не хочу крови среди своих.
– Мы получаем то, что награждаем… – тихо произнес Андрейка с каким-то обреченным видом…
– Что?
– Батя мне так говорил. Вот пес облаял тебя. А ты ему кость кинул. Он и разумеет – так и надо делать, чтобы еду заслужить. Так и ты воевода поступил. Татя косточкой приветил.