– Браво, месье Шерлок Холмс! Продолжай!

– Он поехал на Лионский вокзал.

– Один?

– Разумеется. Взял из камеры хранения два чемодана и пару лыж, а потом сел в поезд на Бур-Сен-Морис. Было самое время: скорый отправлялся через восемь минут. Я тоже купил билет, потом позвонил в контору, но заметил, что времени на объяснения совсем не осталось. Я ехал в жестком вагоне второго класса с кюре и четой итальянцев с тремя детьми. Представляешь, что у меня было за путешествие?

– Дальше?

– Все это время твой гнида Бержерон нежился в первом классе. Сегодня в шесть утра мы вышли в Мутье, где холод, как в Сибири!

– Бедненький!

– Давай издевайся надо мной, это меня согревает!

– Так что происходит?

– Бержерон спросил, есть ли такси до Куршевеля. Поскольку их еще нет, он взял билет на автобус, который должен туда отправиться через двадцать минут. Что мне делать?

– Следуй за ним и не теряй из виду!

– А где я там остановлюсь?

– Не останавливайся, Толстяк, иди вперед!

– Очень остроумно. Я не забронировал место в гостинице, а из багажа у меня только вчерашний номер «Франс суар». Я в легком пальто и в городских ботинках. Ты можешь себе представить: я на горнолыжной станции в таком виде?

Я оцениваю ситуацию, потом, с присущей мне решительностью, закрываю вопрос.

– Слушай, Приятель, когда приедешь в Куршевель, иди в «Отель де Грандз Альп». Хозяева – мои друзья. Я позвоню им и попрошу встретить тебя ликующими криками и приготовить комнату. Так что ты сможешь принять хорошую ванну и отдохнуть с дороги.

– Что за хреновину ты порешь! – протестует Берюрье. – У меня денег кот наплакал. Едва хватило на билет, да и то пришлось доставать из заначки в носке,

– Не хотел бы я быть на месте парня, дававшего тебе сдачу!

– Если ты не пришлешь мне фонды, то я буду вынужден возвращаться домой через консульство Франции в Савое.

– Получишь ты свои фонды. Срочный перевод будет отправлен, как только откроются почты. Держи меня в курсе дела.

– Ладно, я закругляюсь. Мне надо закончить завтрак: моя кружка горячего вина может остыть.

И он кладет трубку.

– Что-нибудь серьезное? – беспокоится Фелиси.

– Нет. Берю в Мутье. Компаньон Буальвана поехал в Куршевель кататься на лыжах.

– Ты считаешь, это правильный след?

– Я ничего не считаю, ма, просто принимаю обычные предосторожности...

После этого я иду принять ванну.

Через час я выхожу на тропу войны. Прикинутый, как милорд, побритый и надушенный, я начинаю день с хорошим настроением. Дело Берюрье решено: его уже ждут в «Грандз Альп», а средства будут ему высланы через час. Я решаю зайти в больницу, проведать Пакретта.

Пожиратель пилюль похож на мумию Рамзеса II, только не такой свежий. Единственное, что можно увидеть между бинтами, это его кожу красивого зеленого цвета. Он смотрит, как я подхожу, и его взгляд увлажняется.

– Ах, комиссар, какая неудача! Медсестра, провожавшая меня, шепчет:

– Не слишком утомляйте его разговором, он еще очень слаб.

– Пакретг, – говорю я, – кажется, малый, напавший на вас вчера, был невысоким.

– Да.

– Он был средиземноморского типа? Он колеблется.

– Вы знаете, в темноте... И потом, все произошло так быстро...

– Вы говорили Матиа о золотых зубах.

Эта деталь меня смущает, потому что у Альфредо нет фикс. Его клыки натуральные и блестят, как у хищников (спасибо зубной пасте «Кольгат»!).

– Да, – бормочет Пакретт. – Я видел, как они блестели у него во рту.

Да, это мог быть и старина Фредо. Повторяю вам: его клыки блестят так, что, когда он смеется, появляется такое ощущение, что солнце отражается от витрины магазина.

– Матиа мне также сказал, что у него были нависающие веки?

– Да, когда он меня колотил, его глаза были как бы полузакрыты.

– Вы узнаете этого типа по фотографии?

– Думаю, да.

– Тогда я вам покажу одну. Я позвонил Пино и попросил его привезти снимок сюда.

– Вы вышли на след? – спрашивает Дохляк.

– Может быть.

Новое появление медсестры, маленькой блондиночки с солидными буферами спереди и пышным амортизатором сзади. Она докладывает о приходе преподобного Пино. Я прошу его пригласить, и Пинюш заходит в палату.