Утро началось, само собой, не с кофе.

— Господи, там даже туалетной бумаги нет, — задыхаясь, то ли от возмущения, то ли от непередаваемого запаха, вернулась из туалета Терлецкая.

— Вон целый ворох газет, пользуйся — меланхолично отозвался Рамиль. — Товарищ глава группы, скажи, мы чего жрать будем? Опять картошку?

— Не хотелось бы, — ответил я.

— Чай, кстати, тоже заканчивается, — сказал Аганин.

— Значит, надо идти на добычу еды. Магазин какой найти, — отозвался Куракин, явно пытаясь показать, что он полезен для группы.

— У тебя деньги есть? — спросил Рамиль.

— Когда отсутствие денег у магов было проблемой?

— Да, надо пройтись по деревне. С местными познакомиться, — как бы странно это не звучало, но я поддержал Сашу.

Но на сонного и голодного охотника зверь прибежал сам. Стоило нам выбраться из дома и только выйти за ограду, как мы буквально столкнулись с невысоким усатым мужичком лет за пятьдесят. Тот шел к нам, смешно раскачиваясь из стороны в сторону, облаченный в старый, глухо застегнутый плащ. Хотя, я его понимаю, утро выдалось прохладным.

— Здравствуйте, — начал я, — а вы не подскажите, где тут ближайший магазин?

— А вы из лесничества, что ли? — спросил он.

Я вспомнил ту странную легенду, которую нам написали, и кивнул. Уж лучше, пусть будет так.

— Так нет тут магазина. Уже лет десять как. Вы совсем без продуктов приехали?

Представляю, что сейчас местный о нас думает. Тем более к нам присоединились девчонки, который мужичок очень уж внимательно осмотрел. Разве что не облизнулся. Мда, вот только хоррора в глухой российской деревне нам не хватало. Сейчас он предложит зайти за продуктами к нему…

— У меня из запасов есть кое-что, — не сводил мужик взгляда с Терлецкой. — Щас принесу. Тут будьте.

Я облегченно выдохнул, а мужичок все так же странно раскачиваясь, пошел к ближайшему дому. В лучах утреннего солнца деревня выглядела как-то по-другому. Тихой, будто и не живет в ней никто. Заброшенных дворов много. Но и возле обихоженных не видно жизни. Даже дымок над трубой нигде не вьется. С другой стороны, ночью еще не так холодно, заморозки не ударили. Это нам, неженкам, все не так.

Я обратил внимание, что наш дом оказался на отшибе. Будто «оборонник» специально взял тот, который подальше. Впрочем, может, так оно и было. Чтобы мы лишний раз местным на глаза на попадались.

Мужичок вернулся довольно скоро, таща целый пакет.

— Мука, яйца, сметана деревенская, масло. Всего по чуть-чуть, — сказал он, искоса поглядывая на Терлецкую.

— Спасибо вам большое, сколько мы должны? — спросил, и только потом вспомнил, что денег у нас нет.

— Нисколько, — отмахнулся мужик. — Пользуйтесь. Завтра Сергеич в область поедет, можете у него заказать, что надо. Но его сейчас дома нет, только к вечеру будет. Это вон тот, дальний дом. Да, что ж я все болтаю, а так и не представился. Борис, — подал он руку.

Я пожал ее, но меня не покидало какое-то странное ощущение, словно что-то идет не так. Ладонь у Бориса оказалась мягкая, теплая, даже нежная, что ли.

— Максим. Мы, скорее всего, тут ненадолго. А что, говорят, у вас местных кто-то убивает?

— Да кто убивает? — пожал плечами Борис. — Волки. Видели тут стаю. Оттого Сергеич и в область едет, патроны купить. Вон оно как, — показал он рукой на дома позади, — все сидят, носа боятся высунуть. Не то что в лес пойти. Вы бы, кстати, тоже не ходили.

— Нам нельзя, у нас работа, — начал вживаться я в роль. — А вы чего, не боитесь?

— А чего мне бояться? Я свое пожил. Да и мясо у меня жилистое. Волкам не понравится.

Перекинувшись еще парой фраз, мы условились, мол, если нам что понадобится, мы смело можем беспокоить Бориса. Он вроде как рад будет, совсем одичал в этой глуши.

— М, что за запах? — спросил я, когда вернулся.

— Блины, — ответила Зыбунина.

Пока мы вели светскую беседу с аборигеном, Катя успела забрать пакет и пойти готовить завтрак. Теперь на двух огромных чугунных сковородах она жарила блины. Запах стоял такой, что живот жалобно заурчал.

— Чайник ставь, — сказал я Рамилю. — И заваривай наши остатки. Надо экономить. А вечером в самом деле к этому Сергеичу сходим.

Румяная стопка росла на глазах. Катя как-то успевала еще смазывать блины маслом, проявляя чудеса ловкости.

— Давно я блинов не ела, — оказалась за столом Терлецкая.

— Ты возьмешь их из рук ведьмы? — с издевкой спросила Зыбунина.

Светка закусила губу, но ничего не ответила. Оно и понятно, быть гордой девушкой с принципами лучше всего на сытый желудок. Но мне было не до того, Рамик, которого еще Якут замечал на следопытстве за хороший глаз, придвинулся и зашептал на ухо.