— Надеюсь, что ты действительно справишься, — выдохнул он. — Иначе… Иначе.

Терлецкая обернулась, закусив губу.

— Все в силе, — сказал я, хотя в душу закрался страх. Больше всего хотелось отменить сейчас все. — Начинаем после Шафидуллина.

Тем временем получил свой ранг чернового Мишка, после него таким же классом отметилась Терлецкая. Сияя, как начищенный башмак, вернулся в ряды Азамат, который стал полноправным магом-ремесленником и настала пора отправной точки. К постаменту пошел Рамиль.

Он волновался, это было заметно даже со спины. Покраснели кончики ушей, походка стала какая-то дерганная, а первый кристалл Рамик и вовсе чуть не уронил. Однако справился с нервами и развеял инструмент для инициации. Я уже набрал полную грудь воздуха, но Елизавета Карловна, точно издеваясь на нами, указала еще на один кристалл. Вот умеешь ты удивить, Рамик, когда это не требуется.

— Ранг черновой! — возвестила завуч. Эти слова зазвенели у меня в ушах, а в следующее мгновение Терлецкая тронула за плечо.

Наверное, к остановке времени трудно было привыкнуть. К примеру, я не смог. Сначала удивился, как Светка так быстро развернулась и только потом пришло понимание произошедшего.

— Получилось, — скорее констатировал я, чем спросил.

— Да, — чуть ли не трясло Терлецкую. — Давай, Максим, времени очень мало.

Я кивнул, мимолетом оглядев замерших будто манекенов практикантов, учителей и… Уварова. Высокородный застыл со своей фирменной холодной усмешкой на губах. Что ж, с ней он и умрет.

— Хорошо, будь на этом месте, — сказал я ей. — Тебя не должны заподозрить, когда все закончится.

Сердце стучало, как сумасшедшее. Нет, на моих руках уже была кровь. Того же Застрельщика. Только в тот раз я защищался, и выбор был прост — либо я, либо он. Теперь речь шла о преднамеренном убийстве. Наверное, об этом и говорил Куракин. Я слишком много сомневаюсь, а он бы уничтожил Уварова не задумываясь.

Нет, я справлюсь. Иногда правильно начинать драку, не ожидая, пока тебя сделают инвалидом. И выбор сейчас такой же, просто стал еще более серьезным. Либо он, либо мы. И под «мы» я подразумеваю не только горстку собравшихся в этом зале магов. Страну, а может, и не одну. Уваров опасен для всех разумных и неразумных существ.

Нож из пространственного кармана лег в потную ладонь. Я сделал неуверенный шаг к своей жертве, собирая всю волю в кулак. Сила просыпалась во мне, готовясь излиться вместе с ударом. Еще один шаг — я теперь мог рассмотреть каждую морщинку на лице Уварова. А ведь он немолод. Бог знает, сколько ему лет. Сто, двести? Тьфу, нашел о чем сейчас думать. Еще один шаг. Я услышал испуганный писк Терлецкой. Видимо, она не в силах уже была сдерживать себя. Пора.

Оставшееся расстояние до Уварова я буквально пролетел. Рука взлетела, готовясь нанести удар, холодная рунная вязь на клинке вспыхнула, лезвие хищно сверкнуло, желая разрезать человеческую плоть. Сила прошла от пяток до кончиков волос, выливаясь в оружие. Вся было готово к тому, чтобы план свершился. И в самый последний момент Уваров перехватил мою руку.

Улыбка на его лице стала еще шире. Но это не была привычная усмешка, скорее оскал хищника у добычи, который заметил рядом оробевшего падальщика. Быстрым движением высокородный вывернул мне руку и нож отлетел в сторону, жалобно звякнув о натертый домовыми паркет.

Уваров небрежным жестом пригладил волосы, посмотрел на меня, потом на Терлецкую и сказал.

— Что, ребятки, решили пошалить?

Я до последнего надеялся, что все получится. Поэтому внезапно «оживший» Уваров ввел меня в состояние ступора. И еще больше удивило, что он не собирался здесь и сейчас убивать незадачливых обидчиков. Напротив, предстоятель всея Руси был спокоен и даже будто бы доволен.

— Кузнецов, займи свое место. Ты же не хочешь лишних вопросов от завуча?

И тогда я почувствовал, что значит, когда тобой управляют. Уваров залез в мою голову, беззастенчиво и без всякого страха. А чего ему было бояться? Что пожалуюсь на вмешательство в сознание, когда пытался убить Охранителя и правителя страны?

Мое тело против воли вернулось обратно к замершим практикантам. Сам я чувствовал себя запертым в крепкой клетке, не в силах что-нибудь сделать. Секунды тянулись долго, грозя растянуться в вечность. И наконец все ожило. А вместе с тем и спало мое оцепенение.

— Какого… — не хватило слов Куракину, чтобы закончить свое предложение, когда он увидел Уварова. Живого и здорового.

Я молчал, не в силах выдавить из себя хоть одно слово. Сейчас он им все расскажет. Сейчас всем нам наступит конец.

— А теперь, Елизавета Карловна, — сказал довольный предстоятель, делая вид, что ничего не случилось. — Я бы хотел побеседовать с вашей самой успешной группой практикантов. Наедине.

— Хорошо, — завуча лишь на мгновение смутило данное предложение. Но, видимо, она не нашла в нем ничего предосудительного. — Мой кабинет подойдет?