— Ты села в его машину.

— Черт, Кирилл, ты взялся за психоанализ? — скептический голос Итана снимает возникшее напряжение. — Люди в панике плохо соображают и тянутся к первой протянутой руке.

— Вот именно. Ты в большой опасности, Александра. Пусть ты не доверяешь мне, но это не повод доверять первому встречному. Мне пришлось караулить тебя на парковке и применять силу, а Итан лишь открыл дверцу машины.

— Тебе не кажется, что в этом есть твоя вина, — огрызаюсь.

— Моя вина будет, если тебя найдут мертвой на пустыре. И я себе этого не прощу, можешь не сомневаться.

— Можешь не мучиться даже в таком случае, я тебе разрешаю.

— Видишь? — Кирилл кидает вопрос Итану и резко отворачивается прочь, теряя всякий интерес к моей персоне. — Поэтому я действовал, как действовал. Это не работает по-другому, либо контроль, либо бесконечные дебаты.

— Но Саша права, это ее жизнь.

— Представь на ее месте пятилетнего ребенка…

— А еще лучше слепого, — я не могу больше терпеть происходящий бред и рывком поднимаюсь на ноги, — слепого пятилетнего ребенка.

Я решаю уйти. Здесь не будет диалога, он приехал не разговаривать, а издеваться.

Не знаю, чего он добивается, и есть ли в его голове вообще план? Или Кирилл просто развлекается, а кожаная папка набита пустыми листами… на столе может лежать обычная наживка.

Мне отмеряют целых два шага, прежде чем Кирилл выбрасывает руку и ловит мое запястье, до боли сдавив его между пальцами.

— Ты так смотришь на меня… Я безумен по-твоему? — произносит Кирилл с нажимом, смотря на меня снизу вверх.

— Отпусти меня.

— Я могу быть безумным, если тебе так удобнее.

— Кирилл, тебя несет, — Итан осторожно оглядывается по сторонам.

— Я вооружен.

— Ты совсем…

Итан не заканчивает фразу, обрывая себя обреченным выдохом. А Кирилл дает прекрасную возможность вспомнить, сколько лютой силы в его руках. Он резко и умело притягивает меня к себе, так что я за мгновение оказываюсь на лавке рядом с ним, уткнувшись плечом в мужскую грудь и завернувшись в его руки всем корпусом.

— Ответь ему, я совсем или нет? — Кирилл шумно и рвано дышит, сковывая мои рывки на свободу. — Мне плевать, вы же теперь решаете, как будет. Можете поднять крик, начать истошно звать на помощь. Вперед.

— Нет, у нас будет обычная драка, — Итан поднимается во весь рост. — Давай выйдем.

— Не намахался?

— И никакого оружия, ты даже не пьян для такого дерьма.

— Видишь, он не верит, что я сумасшедший, а он давно меня знает. И он умный.

Кирилл отпускает меня, после чего поднимается на ноги и кивает Итану.

— Пойдем, — бросает он хрипло и чуть отодвигает стол, чтобы протиснуться мимо меня.

Штормовая волна вдруг сходит, а мужчины молча уходят. Хотя Итан на прощание зажигает красноречивый взгляд «ты в порядке?», и, получив мой кивок, бредет дальше за другом. Я же успеваю прочитать на напряженном лице Итана все те же вопросы, что сейчас стучат в моей голове.

Что это было?

Зачем?

Что дальше?

Хотя нет, я не буду больше ничего обдумывать! Вспоминаю свой недавний порыв, тоже поднимаюсь с места и оглядываясь в поисках второго выхода. На меня внимательно смотрит парочка из-за углового столика, все же наши чудаковатые телодвижение приковали внимание, и я чувствую себя забавной обезьянкой на сцене, а сверху бьет ослепляющий прожектор. И пусть так, нас запомнили, к тому же Итан говорил, что кассир решил, что он пьян… Господи, это даже смешно! Я отмечаю спасительные мелочи, хотя могу своими ногами подойти к любому в зале и попросить о помощи. И телефон Итана по-прежнему у меня в кармане.

Что со мной не так?

Вот верный вопрос.

Я нахожу второй выход, стеклянная дверь в другом конце выдает себя пожарной табличкой exit, но там заперто в честь ночных часов. Интересно, Кирилл заметил это? Поэтому согласился оставить меня здесь?

Он же любит все контролировать… хотя иногда допускает осечки. Я замечаю, что он забыл папку, из-за чего зло выдыхаю и опускаюсь на прежнее место, подтягивая ее к себе. Металлическая молния не капризничает, несмотря на мои нетерпеливые рывки, за которыми едва поспевает язычок. И я едва сдерживаю нервный смех, когда заглядываю внутрь.

Черт возьми, я угадала! Он врет и погряз в собственном вымысле!

В папке нет ничего, только скомканные куски белой бумаги для объема. Я сгребаю их на стол и вспоминаю мамины руки. Вспышкой приходит воспоминание из старых времен, когда она рвала газетные листки и набивала ими зимнюю обувь. Заполняла пустоты. Неужели, Кирилл занимается тем же самым? Заполняет опустевшую жизнь как может… с помощью странного расcледования, поиска совпадений и, черт возьми, меня.

— Я могу убрать?