— Это был романтический шлепок по попе.

Он положил меня на середину не застеленной кровати, а я схватилась за простынь и накрыла свое нагое тело. Эйден заполз на кровать позади меня и прижал меня к своей груди. Он легонько поцеловал меня в губы и откинул мокрые волосы с моего лба.

— У меня на голове будет хаос, — прокомментировала я.

— Мне так нравится, — сказал он. — Так ты кажешься только что оттраханной.

Я закатила глаза.

— Меня итак только что оттрахали, — хихикнула я. Я редко материлась, но грязная речь Эйдена была заразительна.

— Да, — согласился он, — это мне тоже нравится.

Вдруг я поняла, что, совсем не замечая этого, провожу пальцем по краям некоторых тату на его груди. Ну, по крайней мере, по тем, у которых был край, потому что в основном его тату переходили друг в друга. Мои пальцы пробежались по одной из самых больших надписей на его груди, где аккуратными, красивыми буквами, под которыми стояла дата рождения и смерти, было написано «ПАПА».

— Расскажи мне о себе, — сказала я.

— Что ты хочешь узнать?

— Может о семье? Ты о них почти не рассказывал.

Эйден посмотрел в сторону и его передернуло.

— Да нечего там и рассказывать. Я много лет не разговаривал с мамой.

— Она даже не пыталась связаться с тобой?

— Да не то чтобы, — тихо ответил он. — Она звонит на мой день рождения и на Рождество, словно по часам.

— А ты ей не отвечаешь?

— Нет.

У меня было чувство, будто я хожу по тонкому льду, но я все равно пошла вперед.

— Почему нет?

Эйден вздохнул и перекатился на спину, положив руки под голову.

— Она зациклена, — наконец ответил он.

— Зациклена на чем?

— На папе. Она родила меня слишком молодой. И теперь считает, что все, что произошло в ее жизни, не честно по отношению к ней, вот такое дерьмо. В последний раз, когда я видел ее и говорил с ней — она сидела в гостиной, обложив себя фотографиями моего отца, на которых снято, как он играл в лакросс. На ее столе стоит еще одно фото отца, с которым она разговаривает, будто бы это он сидит рядом с ней.

— Я разговариваю с фотографией своего папы, — тихо призналась я.

Эйден прищурился и посмотрел на меня.

— Зачем?

Я вздрогнула.

— Ну, я не думаю что он рядом или ответит мне, — прояснила я. — Мы были близки, и иногда я просто хочу с ним поговорить.

— Ты же не думаешь о нем все время? — спросил Эйден.

— Иногда. Я долго отвыкала от этого, но теперь не грущу, когда думаю о нем. Я по-прежнему по нему скучаю, но хорошие воспоминания затмевают плохие.

Размышляя, Эйден уставился в потолок. Он сделал глубокий вдох, а я наблюдала, как его грудь вздымается и опускается.

— Зачем ты сделал эту тату? — спросила я, обведя пальцем буквы на его груди.

— Это была первая тату, которую я сделал, — сказал он. — Я хотел… я думал, что должен ему.

Его голос затих, и он глубоко вдохнул.

— Его так и не похоронили. У нас едва хватило денег на его кремацию, куда там наскрести на похороны. Мама до сих пор хранит его прах. Я думал, что он должен где-то увековечиться, поэтому набил эту тату.

Я положила голову ему на плечо.

— Оно, кстати, довольно красивое, — сказала я.

Эйден пожал плечами и посмотрел мне в лицо.

— Я никогда не говорю об этом дерьме, — сказал он.

— Почему нет? — спросила я.

— Не хочу думать о нем, — сказал он. — Я живу настоящим. Я не хочу вспоминать о том, чего уже нет.

— Ты не можешь вечно избегать этой темы, — сказала я.

— Пока это работало. — Его голос был ровным и немного суровым, будто он пытался закончить разговор.

— Да? — спросила я.

Я потянулась и положила руку на его щеку, повернув его лицо к себе.

— В прошлом есть место для нас обоих, Эйден. — сказала я. — Наше прошлое привело нас туда, где мы сейчас. Если мы будем игнорировать его, мы будет игнорировать часть себя.

Посмотрев на меня, он медленно моргнул, но не стал ничего говорить.

И я поняла, что нам обоим есть чему поучиться.

Глава 12

В отличие от первых двух дней, полных приключений и активного отдыха, следующие два дня, пока за окном продолжал лить дождь, мы с Эйденом провели в доме. Не было ни одного предмета мебели, который бы мы обошли стороной. Мы занимались сексом на кухонном столе, на валяющихся повсюду коробках и даже на скамье в спортзале Эйдена. Он не врал, когда говорил, что собирается покрыть меня своей спермой. В итоге я настояла на том, чтобы мы съездили в магазин за пачкой влажных салфеток.