— Мы можем найти нокс или другое удобное место, мы можем даже построить небольшую деревню в горах, но что в итоге? В итоге нам все равно придется штурмовать Эну. Так зачем нужно все это тогда?

Мы замолчали.

Увлекшись спором не заметили очевидной логики. А может быть в подсознании сидело желание отсрочить операцию по захвату города как сложную, рискованную и совершенно непредсказуемую.

— Хорошо, сказал я, — допустим. Каков наш план по Эну?

Я выжидательно смотрел на Отоа — у него же должен был быть какой-то план. Столько лет обдумывать… у него точно должно было быть всё готово.

Неожиданно он замялся и у меня появилось подозрение что плана у него всё же не было.

— Ну вот смотри, — все же медленно начал он, — что нам известно? Что город охраняют уйма амади, что там где-то обязательно есть «матка». Я думаю что она всего одна, потому что очевидно, что нужна она там только для поддержания жизнеспособности мерцающих. Также мы предполагаем что там должно быть какое-то количество дроман, но сколько их там точно и есть они вообще — неизвестно. Ты когда летал над городом видел их?

Вопрос предназначался мне. Я задумался пытаясь вспомнить.

— Кажется были… или нет? — я пытался напрячь память. — Я тогда впервые видел город и амади, и в том состоянии просто мог не обратить на них внимания.

— Ну вот, — продолжил шаман, — мы не знаем есть ли они там. То есть, одинаково может быть что там ни одной этой твари или наоборот — сотня. И эта сотня, например, охраняет матку. Так же мы знаем, что ты и Домино невосприимчивы к окаменению которое накладывают амади.

Я кивнул — если бы не эта моя способность даже и не стоило бы пытаться захватить город.

— Отсюда план такой — бодро закончил Отоа, — ты с Домино прилетаешь, убиваешь всех дроман находящихся на поверхности, закрываешь если они открыты, ворота города и мчишься вниз. Там ты ищешь нору «матки», уничтожаешь её, добиваешь остальных оставшихся дроман и наблюдая как амади растворяются в воздухе празднуешь победу. Точнее, летишь за нами, чтобы отпраздновать её вместе. Если же дроман слишком много в городе ты отступаешь.

Я минуту обдумал сказанное, а потом сказал:

— Плохой план.

— Придумай лучше, — Отоа пожал плечами.

— Плохой план, — вдруг поддержала меня Аиша, — совершенно непредсказуемый. Как только Макс убьет первого из дроман или просто опустится на улицу города, скорее всего будет оповещено Гнездо и Ун-Ул. И оттуда к Эну помчится толпа дроман. Они ведь не дураки и быстро поймут цель нападения. Сколько времени им потребуется от Гнезда до Эну? Мы не знаем, примерно около часа… но это очень примерно. Если в городе останется хотя бы один живой дроман на тот момент когда они прибудут к стенам города, он откроет им ворота. И всё. Мы теряем Эну, теряем Домино, но главное мы теряем Макса. А я не хочу его терять. Вот.

Захотелось её обнять, но я сдержался — всегда трогает когда кто-то беспокоится о тебе.

— Пойду прогуляюсь к мосту, — вдруг сказал я.

Они недоуменно смотрели на меня.

— Я предлагаю немножко подумать самостоятельно, а потом снова обсудим, — пояснил я. — И кстати можно позавтракать.

Аиша кивнула и встала.

* * *

Я забрался на скалу совсем рядом с мостом — хотелось побыть наедине. Впереди через провал виднелась та самая скала, рядом с которой я убил первых дроман. Кажется, это произошло совсем недавно. Или очень давно. События нанизывались друг на друга как четки на ожерелье и я давно потерял над ними контроль.

После ночной схватки от моей хандры не осталось и следа. Хотелось действовать, и это желание, вполне себе возможно, диктовалось инстинктом самосохранения. Какой смысл оттягивать штурм Эну, если каждый день и без того несёт опасность. Дроман — как чёртики из табакерки — могут появиться в любом месте и в любой момент. Жить в постоянном напряжении, со стразом засыпая и со страхом же просыпаясь, опасаясь каждого шороха и любого куста?

Это как больной зуб — можно откладывать неизбежное, мучаясь и страдая, а можно… можно сходить к дантисту. И всё закончится хорошо.

Отоа говорит — стены Эну неприступны для дроман. Они неприступны для дроман, для адзири, для мерцающих… а это означает одно — там можно было бы спокойно и крепко спать по ночам.

Обычно я из двух вариантов «делать» или «не делать» выбирал первый. И сейчас склонен сделать такой же выбор.

Только одно сейчас смущало меня…

Вся моя прошлая жизнь доказывала — любые действия полезны если приводят хоть к какому-нибудь результату… но как быть если результатом окажется собственная смерть?