Мне никак не удается унять дрожь. Потряхивает даже после того, как выходим из ванной и расходимся в разные стороны номера — Гордей в гостиную, а я в спальню. Тщательно промокнув волосы, натягиваю сорочку и тянусь за подготовленным халатом. Однако быстро соображаю, что он мне не поможет.

Дрожу ведь не от холода. Никакая одежда не усмирит эту тряску.

Бросаю пестрый шелк обратно на кровать, как раз когда появляется Тарский. На нем надеты свободные спортивные штаны, торс обнажен. А я помимо воли вдруг задумываюсь: надел ли он трусы.

Сумасшедшая!

Зачем мне это знать? Я, между прочим, все еще злюсь! И вместе с тем тревожусь относительно информации, которую Таир мне недодал в душе. Если я правильно поняла, он собирается уходить от отца после нашего возвращения из Европы.

Почему? Что теперь? Что мне делать? Как я буду без него?

Не хочу об этом сейчас думать. Не желаю волноваться заранее. Потом… Все потом, иначе не справлюсь.

— Ложись спать, Катерина, — привычно суровым тоном выводит меня из раздумий.

— Снова пытаешься от меня отделаться? Не получится! — проговариваю нараспев. — Я ведь обещала тебе звездную ночь. Не сопротивляйся, хуже будет.

Чуть склоняя голову, Тарский сводит брови и пронизывает меня мрачным взглядом. Могу лишь предположить, насколько достала его.

— А что мы такие недовольные, я не пойму? М-м? — вновь расхожусь в эмоциях. — Бешу тебя, да? Поступаешь со мной плохо, творишь все эти жестокие вещи, ведешь себя как сволочь… А теперь удивляешься, что я ответ «пишу»?! Наручники — это красная карточка! Сто прогулок тебе не помогут. Полет в космос не реабилитирует! Нельзя вот так вот взять и пристегнуть Катерину Волкову к кровати!!! Может, ты привык к особому контингенту баб, — бурно перевожу дыхание. Лишь одно упоминание о предполагаемых связях подкидывает дров в трескучий костер моих эмоций. — Да, наверное, пристрастился к своим лярвам… Но со мной так нельзя! И только мне решать, как теперь будем восстанавливать справедливость и ловить баланс. Именно сейчас и будем!

— Смени направление, Катерина.

По взгляду кажется, Тарский готов свернуть мне шею.

Вау! Отлично! То, что мне нужно.

— А то что? — уточняю ангельским голоском.

Сознательно накаляю.

— А то быть беде.

— И пусть!

Всем своим видом показываю, что напугать меня больше не получится. Точно не сейчас.

— Как знаешь, — отрубает Тарский неожиданно равнодушным тоном и выходит обратно в гостиную.

Я, естественно, за ним волочусь.

Мне нужны зрители. Мне нужен именно он!

Гордей садится за стол, а я останавливаюсь перед ним.

— Ты оставил меня без ужина. Я проголодалась.

— Что заказать? — спокойно уточняет и снимает телефонную трубку, чтобы позвонить на ресепшн.

— Клубнику, сливки и шампанское!

«Не слишком ли охренела твоя царская задница?», — вот, что в глазах его вижу.

Но вслух не комментирует. Лишь приподнимает брови и выдыхает, когда я подгоняю:

— Давай, давай…

Невозмутимо повторяет мой заказ администратору и возвращает трубку на корпус аппарата. Упирая локти в стол, скрещивает руки в замок и опускает на них подбородок. Смотрит на меня в ожидании дальнейших действий.

— Как насчет легкого аперитива?

Не дожидаясь ответа, воодушевленно всплескиваю ладонями и направляюсь к мини-бару. Впрочем, никакой реакции от Тарского не следует, даже когда я выхватываю первую подвернувшуюся бутылочку и свинчиваю с нее крышечку. Так же беспрепятственно опрокидываю внутрь себя небольшую часть янтарной жидкости. После первого же глотка жадно хватаю воздух. Могу предположить, что на вкус эта элитная бадяга не лучше, чем средство для чистки унитаза. Внутренности обжигает, на глазах выступают слезы, и я просто стараюсь не расплакаться.

Однако, продышавшись, делаю еще один глоток.

— Завязывай.

Вообще-то я и сама собиралась закругляться, ибо ничего приятного в этом напитке для себя не раскрыла. Вот только все, что говорит сегодня Гордей, воспринимается мной в штыки. Совершаю еще два глотка лишь ему назло.

Наконец в дверь стучат, и я с облегчением откладываю полупустую бутылочку. Делаю шаг по направлению к тележке, которую вкатывает в номер паренек из обсуживающего персонала, и внезапно ощущаю головокружение. Фигура Тарского плывет, лицо становится размытым пятном. Это меня по каким-то причинам смешит. Не пытаясь сдержать хихиканья, подхожу к столику и выхватываю из ведерка запотевшую бутылку.