Стоило добраться до корабля и собрать старших офицеров для обсуждения сложившейся ситуации, как тело прошибла весьма болезненным разрядом. Несколько мгновений пытаясь хоть частично заблокировать ощущения, никак не мог определить источник и причину подобного безобразия. Только когда боль прошла, стало понятно, что это всего лишь отголосок, идущий от Селены. Мгновенно направив сообщение Сумудину, запустил экстренный вызов на кивер дарьё, сканируя положение всех маячков. Ни на мгновение не оставить!

Когда на вызов, наконец, ответили, я уже был на полпути к шаттлу, готовясь рвануть обратно на Гиазук.

Селена пыталась заверить, что все в полном порядке, но я все еще улавливал отголоски ее боли, пытаясь определить источник. Если утром, да и на протяжении дня мне удавалось улавливать некоторые отголоски легкого недомогания и слабости, то источник этого приступа явно был внешним. И, судя по предусмотрительному отчету Сумудина, вызвана эта боль была не только с одобрения, но и по желанию моей землянки.

Прибытия шаттла я дожидался все так же в транспортном ангаре, не в силах заставить себя уйти. Стоило судну отключить двигателя, как я рванул к люку, желая разобраться со всем до того, как сорву гнев на ком-нибудь из присутствующей команды. Солдаты и так старались передвигаться исключительно за пределами моей зоны видимости с минимальным производимым шумом.

Влетев в шаттл, отметил несколько злое выражение лица Сумудина, так несвойственное медику и бледную, явно уставшую Селену. Создавалось впечатление, что еще несколько мгновений, и дарьё уснет прямо в кресле. Расстегнув ремни безопасности, потянул эту упрямицу вверх, желая взять на руки. Просто для того, чтоб убедиться, что она здесь, и все в порядке. Однако Селена чуть отстранилась, пошатнувшись.

— Я могу дойти сама. Правда, Нарин. — Тихо возразили мне.

— Можешь, не сомневаюсь. — Лучшим вариантом выбрал согласиться, при этом все же поднимая ее на руки. Пусть немного поёрзает, на большее у нее все равно сил не хватит.

Выбираться из шаттла с ношей на руках было не очень удобно, но куда комфортней, чем сидеть и гадать, что еще произошло с дарьё. В компании Сумудина мы направились к лифту на краю ангара. Селена, кажется, уже практически спала, не реагируя на окружающее.

— Что это было? — Тихо спросил у медика, стараясь разобраться в произошедшем. Однако, против ожидания, Сумудин отрицательно покачал головой, сильнее хмурясь. — Как ты ее мог оставить одну?

— Она меня практически шантажировала, — с некоторой обидой сказал доктор, — а потом заявила, что все в порядке. Даже кивер считать не дала, поставив блокировку. Так что, ничего сказать не могу.

Я уже перебрал в голове полсотни вариантов, для чего Селене могла понадобиться помощь женского доктора, да еще вызвавшая такие приступы боли. Однако, ничего путного и правдоподобного в этом списке не было. Утреннее состояние землянки не было настолько плачевным, чтоб могли быть такие отзвуки. Конечно, было возможно отнести ее сейчас в кабинет к Сумудину и провести проверку, однако очень четкое понимание, что дарьё это крайне не порадует, удержало. А провоцировать ссору как-то сегодня не хотелось. День и так был полон событий. Кроме того, ответ на мой запрос в медицинский центр Гиазук был, хоть и не конкретным, но несколько успокаивал. Отговорившись медицинской тайной, доктор Баора тем не менее сообщила, что состояние Селены в полном порядке.

Так что я просто отнес это непостижимое существо в наши комнаты, укрыв на кровати мягким покрывалом, и отправился общаться с офицерами, которые все так же ожидали нас с Сумудином. Пора было принимать радикальные меры.

Совещание продлилось довольно долго. За это время все мои подчиненные, получившие увольнение, успели вернуться на Парадокс, а часть плазменного двигателя была установлена на прежнее место. Судно в усиленном режиме готовилось к прыжку. За время заседания Сумудин проверил работу медика с Гиазук, и одобрив результат, осторожно «запаял» раны лазером. Еще день-два было необходимо дать организму на полное восстановление клеток, а так, в целом все было уже в порядке, не считая сломанных ребер Фира. Ему период покоя определили почти на шесть дней.

Закончив обсуждения планов по наведению порядка на Валоре, я отправился искать свою дарьё, получив заранее сигнал о ее перемещении. Как ни удивительно, землянка находилась на смотровой площадке, в «капле», разглядывая станцию через большое панорамное окно. С этого расстояния Гиазук выглядел большим диском, с растущими вверх и вниз конусами сталактитов и сталагмитов-зданий. Множество разноцветных огней, вспыхивающих и гаснущих на всей территории серой массы, придавали станции какой-то удивительно таинственный вид. Мне, почему-то, казалось, что это огромный моллюск, парящий в водах огромного океана. А космические суда, кружащие или зависшие вокруг — стаи мелких и крупных рыб, пытающихся урвать кусочек добычи этого гиганта.

Селена сидела в том же кресле, что и при прошлом нашем совместном посещении. Заблокировав двери лифта, чтоб нам никто не помешал, тихо направился к ней.

— Селена, что-то случилось? — Тихо спросил, остановившись чуть позади. Дарьё вздрогнула, видимо глубоко задумавшись.

— Я не знала, что ты здесь, — так же тихо отозвалась она. Мне совершенно не нравилось это задумчивое настроение. Нарастало очередное тревожное предчувствие. Насколько я был знаком с женским умом, сейчас она что-нибудь придумает, забудет (или откажется) поставить меня в известность о результатах своих выводов, и предоставит возможность воевать с облаками. Как можно разубедить женщину в чем-то, о чем ты не имеешь понятия?