— Какое еще видео?… — растирая горло рукой.

— Ты знаешь какое.

— Нет… — губы дрожат. — Не знаю.

— То самое, которое Муратов изъял из дела, — наугад осторожно прощупываю я.

— Какого дела?

— Твоего… Вернее того, которое должно было быть твоим, — поправляюсь я. — Оно у меня есть, Настя. Глеб Евгеньевич больше не монополист. Что будешь делать?

Ложась спиной на стену медленно сползает вниз. Юбка пышным облаком расползается по серому ковру.

Попал…

Встаю, делаю шаг к ней. Смотрю снизу вверх.

Поднимает пустой взгляд.

— Что вам надо от меня… всем?

— Я — не «все».

— Ну да… — застывает её взгляд в районе моего ремня.

Надо доламывать. А рука не поднимается. Внутренности сжимаются в комок, до тошноты. И я молчу…

Равнодушно скользит по моему телу выше, добираясь взглядом до глаз.

— Настя… я хочу, чтобы ты мне объяснила то, что я там увидел.

— А я… не хочу ничего никому объяснять. Уходите, майор.

— Ты осознаешь, чем это тебе грозит? — продолжаю прощупывать я.

— Да. Мне все равно. Я устала… — закрывает глаза. — Пошёл вон из моего дома.

Её разочарование и отвращение пробивает броню и в кашу разбивает всё у меня внутри. Судорожно втягиваю воздух. Больно…

Куда дальше, Зольников? В другую сторону… Раскачиваем эти качели, пока не слетит, к черту!

— Настя… остановись сейчас в своих интерпретациях.

— Решай все вопросы с Глебом. Рабой двух господ я не буду.

— Я тебя не в рабство зову.

— Один чёрт… Все вы как под копирку. Нелюди… Убирайся.

Оооо…

Каменею, медленно оседая на колени рядом. Поднимаю за подбородок ее безвольное лицо.

— Ну а если мы нелюди под копирку, почему за него замуж идешь, а меня прогоняешь?

— Им я не очаровывалась, майор. Я его таким как есть приняла. А ты…

— Что — я?

— Ничего, — опускает взгляд. — Тебя больше нет.

Аа!!.. Как цепляет!

Зависаю в этих разрушительных мощных ощущениях.

— И за что же такая казнь, Насть? Разве я что-то у тебя попросил? Чем-то пригрозил?

— Рубашку расстегнул, ширинку забыл? — зло. — Или ты не планировал такой поворот событий? Случайно в спальню заглянул?

— Говоришь так, словно я тебя принуждал. Добровольно же ты со мной переспала, Настя.

— За другого человека приняла. Ошиблась. С кем не бывает?

— Не ошиблась…

— А раз не ошиблась, уезжай в свою Москву, майор, не бери грех на душу. Не трогай «моё дело». В ваши пенаты я всё равно не пойду… лучше уж… — брезгливо морщится.

Меня окатывает страхом, словно кипятком от того продолжения мысли, которое она не произносит вслух.

— Это ты мне чем сейчас угрожает, прости? — оскаливаясь я.

— Да не угрожаю я, — устало. — Успокойся. Отпусти, — дергает головой, вырывая из моих пальцев подбородок.

Я не знаю, что сейчас надо говорить. Меня потряхивает… Потому что… В той войне за Настю, что я хочу устроить, её история скорее всего всплывёт. Не по моей инициативе. По его. И она не имеет права ставить меня перед таким выбором. Она должна быть готова играть в одной команде. Иначе мы с ней проиграем.

Меня неожиданно сносит. Потому, что сли она не в моей команде, мне эту игру с Муратовым начинать нельзя!.. Потому что ей не пятнадцать, вены в ванной резать для привлечения внимания она не станет, у нее ствол внизу, в столе. А это опасная херня в минуту отчаяния для решительного человека. А Настя решительная гордячка. Сломаем, как начнём в разные стороны тянуть. Она уже почти сломана!

Что делать?!

Качаем дальше… Слетай уже куда-нибудь! Реви давай… рассказывай!..

Медленно наматываю ткань ее юбки на кисть. Рывок! Ткань с треском отрывается от пояса под вскрик.

Перехватывая у талии ткань дорываю, распахивая юбку.

Белые чулки… на пажах… кружевная резинка… полупрозрачные стринги…

Сглатываю ком в горле… и тлею от ревности!

Ее колени соединяются. С усилием развожу.

— Не надо. Пожалуйста.

Нет. Так я не смогу её раскачивать. Её уже так раскачивали. Потому что не сопротивляется, не возмущается… И кроме отвращения ни одной эмоции. С этих качелей её уже скидывали. Я так не буду!

Силой затаскиваю к себе на колени, вжимаю в стену. И дышу ей в шею, пытаясь совладать с собой. Отстраняюсь, не решаюсь целовать её в губы. Поправляю пряди, упавшие на лицо… обрисовываю пальцем её бровь… скулу…веду под пухлой губой…