Поздно, Артур Эдуардович, поздно. Как можно не любить вашего сына?

— А если я отвечу «нет»?

— Если ты не отступишь, я тебя уничтожу.

— Но…

— Ты узнаешь, как больно падать, а потом просто будет невозможно себя собрать. Никакой дальнейшей карьеры и работы, от тебя отвернутся все. Лучшее, что ты найдешь в этом, да и в других городах, — работу официантки в забегаловке для дальнобойщиков или кассирши в дешевом супермаркете. У твоих родителей свой бизнес, ведь так? Они так прекрасно устроились у моря, небольшая гостиница в уютном месте, но оно может приглянуться другим людям, или, того хуже, банкротство, долги. Да и младшая сестрёнка связалась с нехорошей компанией, в ее возрасте так легко сделать неверный шаг.

— Вы считаете себя всевышним?

Кальман лишь улыбнулся, подвинул к ней белую папку, приглашая посмотреть, что в ней. Кира боялась это сделать, смотрела на нее, вновь сжимая кулаки, впиваясь до боли ногтями в ладони.

— Вы не посмеете этого сделать. Да что вообще вы за человек? В вас хоть есть что-то святое?

— Конечно, мой сын.

— Вы хотите, чтоб я с ним рассталась, но после этого вы не станете ему ближе. Разве вы этого не понимаете?

— Он поймет потом, не сейчас, что я делал все только ради него.

— Но это не так! Он не поймет, не оценит, и не простит вас никогда!

Кира говорила с надрывом, пытаясь донести до мужчины, что его действия лишь будут иметь обратную реакцию, в глазах уже стояли слезы от безысходности и обреченности. От всей этой чудовищной ситуации.

— А вот чтоб он поверил, вам, Кира Витальевна, придется постараться самой, я лишь слегка помогу.

Кельман снова кивнул на папку, Кире ничего не оставалось, как открыть ее. Какие-то бумаги, проект, план, свидетельство о собственности на помещение, документ об открытии счета с очень крупной суммой.

— Значит, столько я стою? — бумаги дрожали в руках, Кира положила их обратно.

— Столько стоит будущее моего сына. Будущее, где вам нет места.

Небо, наконец, разорвало на части, ударил гром, хлынул ливень, ровной стеной накрывая весь город. Киру прорвало тоже. Вся та злость, обида, гнев вылились слезами и истошным воем, который заглушал барабанивший по крыше автомобиля дождь.

Как быть? Рассказать все Яну? Все слово в слово, что предлагал его отец, как угрожал и обещал раздавить не только ее, но и ее семью. Что это даст? Ян не оставит слова просто так, не проглотит угрозы. И без того натянутые между отцом и сыном отношения станут еще хуже, а ведь они хоть какая-никакая, но семья, родные друг другу люди.

А кто она? Да никто. Временная женщина, с которой пока интересно. Но у Яна совсем другая судьба, не связанная с ней, даже девочка уже есть, именно та, нужная во всех смыслах и отношениях девочка. В его будущем нет ей места, точнее место есть, но не для нее.

Слова Кельмана были вполне понятны и ясны, да Кира и сама думала, что все происходящее с ними — это ненадолго, роман, как яркая вспышка, вот он был, пронесся кометой, обжигая своим хвостом, оставив выжженную полосу на сердце. Все-таки ей не восемнадцать, это ту, первую любовь можно еще пережить, но не сейчас. Дальше, когда пройдет ее время, рвать по-живому, без анестезии, будет больнее. А оно пройдет, Кира уверена.

Мысли заглушал плачь, Кира не могла собрать себя в кучу. А ведь угрозы Кельмана в сторону ее семьи тоже вполне реальны. Небольшой бизнес родителей только начал приносить прибыль, мама звонила каждый раз такая радостная, говорила, что все номера забронированы до осени. Вера, шестнадцатилетняя младшая сестра, на самом деле связалась с какой-то шпаной, совсем отбившись от рук, шаталась ночами неизвестно где.

Ту белую папку Кира не взяла, даже прикасаться больше не стала. Не нужна ей мечта на таких условиях, она сама все сделает, сама ее воплотит, не сейчас, пусть позже, но не так. Может, дура, конечно, да конечно дура, но ее совесть будет чиста.

Месяц, сегодня ровно месяц, как они познакомились с Яном, шиномонтаж на окраине, жуткая жара и наглый парень. Слезы уже сами текли по щекам, включила дворники, те успокаивали, так монотонно и размеренно скользили по стеклу.

Снова прогремел гром, где-то завыла сиреной машина. Надо собраться, но ее словно покинули все силы. Кельман, долбаный вампир, выпил из нее все соки.

Дождь долго не прекращался, Кира не знала, сколько просидела так, не чувствуя времени, уронив голову на руль. Сил плакать уже не было, она просто сидела, совершенно не представляя, что делать и как быть. Оказывается, очень трудно заставить себя лгать тому, кого любишь. Лгать намеренно, причиняя боль.

Завела мотор, тихо тронулась с места, потому что если не станет делать хоть что-то, то просто сойдет с ума. Хотелось напиться, у нее в кабинете есть бутылка коньяка, давным-давно подарил один клиент. Может, хоть после него придет ясность, ну или хотя бы получится отключиться от реального, такого жестоко к ней мира.

Кое-как добралась до офиса, город стоял в пробках, посмотрела на телефон, несколько пропущенных от Яна, снова чуть не заревела, прикусила губу, бросила телефон на торпеду. Несколько минут сидела в машине, боясь выходить, будто может случиться что-то совсем невероятное, например, переедет самосвал или упадет кирпич. Лучше бы уж переехал и упал, чем так.