– Нет, совсем не одно и то же, - запротестовал он.
– Я видел разные комнаты.

– Вас вводило в заблуждение солнце.

Она села рядом с ним в кожаное кресло и внимательно посмотрела на него.

– Всюду одно и то же, - раздельно повторила она.

– До самого низа?

– До самого низа.

– И на любом этаже я все равно бы встретил вас?

– Да.

– Но там все иначе... Где-то приятно, где-то омерзительно... Здесь все не так.

– Там было бы точно так же. Если задержаться.

– Может, и здесь меня обманывает солнце, - сказал он.

– Оно не может вас обмануть, ведь мы с ним - одного цвета.

– Почему же я вас вижу?

– А вы бы меня и не разглядели, будь я плоской, как лист бумаги, но...

Она не закончила фразу и слегка улыбнулась. Она была совсем рядом, он ощущал ее аромат, зеленый от рук и тела, запах лужаек и скошенной травы, сиреневый от волос, слаще и необъяснимее, не такой естественный.

Он думал о Винни. Она была более плоской, но он знал ее лучше. И даже любил.

– Солнце, - проговорил он.
– В сущности это и есть жизнь.

– Правда, я похожа на солнце в этом платье?

– А если я останусь?
– прошептал он.

– Здесь?
– Она подняла брови.

– Здесь.

– Вы не можете остаться, - просто сказала она.
– Слишком поздно.

Он с трудом заставил себя встать с кресла. Она коснулась его плеча.

– Одну секунду, - сказала она.

Он чувствует прикосновение ее прохладных рук. И снова видит - на этот раз совсем близко - искрящиеся золотые глаза, треугольные щеки, сверкающие зубы. На секунду он ощущает нежное прикосновение полуоткрытых губ; на секунду ее тело, укутанное в солнечный шелк, прижимается к нему, и вот он уже один, и уходит, она улыбается издалека, чуть печально, впрочем, она быстро утешится уже приподняты уголки ее желтых глаз, - он уходит, остаться никак невозможно, надо все начать сначала и на этот раз не останавливаться.

Он снова поднялся на вершину гигантского здания, бросился в пустоту, и голова его расплескалась красной медузой на асфальте Пятой авеню.