Райан сидел, уткнувшись в миску с остывающей лапшой, раздумывая над словами старого Хикэру. Улыбнувшись, он поднял миску обеими руками и выпил весь бульон. Подув на лапшу, он стал хватать её руками и с удовольствием запихивать себе в рот, открывая его шире, если ещё не успевшая остыть еда обжигала ему язык и нёбо.

Старый Хикэру улыбнулся, покачал головой и, достав из кармана вилку, положил её перед Райаном.

– Я всегда ношу тебе вилку, Райан, но ты ни разу не попросил меня о ней. Почему?

Райан вытер мокрые и липкие руки о джинсы, взял вилку в руки, повертел перед собой и протянул её обратно Хикэру.

– Ты верно говоришь про то, что мы иногда не можем воспользоваться своими возможностями, как я не могу нацепить лапшу на палочки. Но верно и то, что не стоит гневить судьбу, прося свыше того, что даётся тебе. Особенно если даётся тебе с избытком. Ты – единственный человек, кто даёт мне пищу уже целых десять лет, и я не вправе просить у тебя больше. Иногда лучше обжигать свои пальцы, пытаясь съесть лапшу, чем потерять возможность вновь получить миску с едой.

Старик слушал с лёгкой улыбкой на лице, кивая в такт словам Райана. Со стороны могло показаться, что они звучат для него как музыка.

– Я десять лет каждый день ношу тебе еду, Райан, но ты ни разу не принёс с собой вилку. Почему?

– Если я стану носить с собой вилку, то каждый вечер я буду ждать, что ты принесёшь мне миску с лапшой. Я буду считать, что ты должен мне. Но если я прихожу к тебе с пустыми карманами и мыслями, для меня каждый вечер миска с едой становится неожиданным подарком, за который я не забываю поблагодарить тебя, мой друг. Так стоит ли принимать всё как должное и упускать радость того, что ты получаешь от жизни?

Не дожидаясь ответа, Райан отставил пустую миску в сторону и, засунув руки в карманы, побрёл вдоль серого здания мимо мусорных контейнеров, в которых копошились крысы и бомжи. Он слышал, как старик Хикэру со вздохом поднялся, взял пустую миску и палочки и вошёл обратно в свой ресторанчик через тяжёлую заднюю дверь. А ещё он мог бы поклястся, что слышал, как старик Хикэру улыбается.

Путь Райана, не торопящегося домой, лежал через самые разные кварталы города – от дорогих и элегантных до смердящих потом, анашой и блевотиной.

Выйдя из узкого длинного переулка, через который только и можно было попасть к задней двери ресторанчика Хикэру, Райан чуть не оглох от машин, снующих по главным улицам день и ночь, не прерываясь ни на минуту. По обе стороны дороги располагались витрины недорогих магазинов, баров и ресторанов, рассчитанных на средний класс.

Равняясь с каждой витриной, Райан поворачивал голову направо и смотрел на своё отражение. Тени, правящие городом после захода солнца, преображали его лицо, делая его почти нормальным, а страшная сине-чёрная метка почти расплывалась в полумраке.

Пройдя несколько кварталов, Райан оказался среди небоскрёбов, составляющих бизнес-центр города. В этот час здесь не было ни одного человека, кроме самого Райана, но днём эти улицы кишели офисным планктоном, спешащим по им одним ведомым делам.

Однажды Райан был здесь днём в надежде получить работу сторожа одного из офисных зданий.

В тот день он надел свою самую приличную рубашку, только слегка запачканную каплями бульона из-под лапши, заботливо приготовленной для него старым Хикэру. Рубашка была почти белая, точнее она когда-то была белая, но со временем приобрела «красивый» серый оттенок и потрепалась по краям манжет.

Выделяясь серым пятном на фоне белоснежных рубашек офисного муравейника, Райан завалился в маленькую каморку в одном из небоскрёбов, приспособленную под офис охранного агентства. Тучная и мрачная негритянка, жующая лакричную конфету, равнодушно посмотрела на долговязого незнакомца и только коротко покачала головой, умудрившись почти не отвлечься от сериала, который крутили по маленькому телевизору, примощённому на краю её стола.

Райан развернулся и ушёл. Он привык к тому, что люди даже не удостаивают его разговором, сразу отталкиваясь мерзкой отметиной на лице, говорящей о его происхождении.

Сейчас, бредя мимо тёмных небоскрёбов, Райан иногда из любопытства тихонько подбегал к стеклянным стенам и, приложив ладони к стеклу и опустив в них лицо, вглядывался в невзрачных людей, сидящих у горящих большим глазом телевизоров, закинув ноги на стол и поедая лакричные конфеты. В такие минуты Райан радовался, что ему не дали добро на эту работу – он терпеть не мог лакрицу.

Завернув за угол, Райан оказался среди складов, гаражей и парковок. Он и здесь был почти единственным пешеходом, за исключением пары подозрительных личностей, греющих руки в карманах и внимательно наблюдающих за прохожими. Райан мог их не бояться, если только не замечал отсутствие метки на их лицах. В таком случае он старался скрыться за ближайшим зданием или вообще развернуться и пойти прочь, пусть даже ему приходилось пройти лишних пару километров, чтобы обойти это место. Спешить Райану обычно было некуда, если он не опаздывал к комендантскому часу, поэтому он был даже не против прогуляться, тем более что в обход путь его лежал через богатый жилой квартал, где когда-то жила и Лорэна.