Розе смущенно опустил голову. Если б только умел он краснеть, как раньше, то в секунду залился бы краской весь. Знал ведь, как трудно сейчас работу найти простому человеку из бедных. А мёртвое тело хоть кушать не просит, но ухода дорогого требует.

– Молчишь… – попрекал Билл, – то-то же. Это тебя по чужой страховке как новенького склеили, и повезло старость не познать, поэтому и суждения о ней романтически наивны. Восторженный молодой человек, растроганный неправедными делами людскими! В родне, небось, дольше сорока пяти и не жил никто, все, кому средств да ума хватает, сейчас так делают, отсюда и благоговение твоё перед дедом. Больше чем девку молодую, что под восьмым номером идёт, тебе его жалко. А тем временем, старые кости – есть старые кости: хрупкие, не гнущиеся, ломкие по каждой ерунде, и формалином-то такое не исправить. Тебе за век не заработать, сколько стоит повернуть время вспять.

Билл опустил недоверчивый взгляд на свою сильную мускулистую руку, сжал ладонью ручку кушетки сильнее, чтобы толкнуть в печь, но в то же мгновение мёртвая девушка схватила его за предплечье. Глаза её были закрыты, дыхание отсутствовало, рот чуть шевелился.

– Да нам пора уже вводить новую услугу: «пугание крематорием»! – воскликнул Билл и начал тыкать что-то в компьютере. – Миссис Линда Майлс Кросс, вы 402-ая особа, пробудившаяся в нашем морге непосредственно перед кремацией. Поздравляем!

Переодевшись в сарафан, в котором её доставили, Линда сидела напротив Билла, оформлявшего выписные бумаги. Она уже освоила основные движения, но сидела неподвижно, отсутствующим взглядом просверливая дырку в стене. Даже закрутившийся чёрный локон, прилипший ко лбу и свисавший посередине глаза, совершенно не беспокоил её.

– Миссис Кросс, – обратился к ней патологоанатом, – при вас не было ни элчека, ни коммуникатора, только гражданская книжка. Нам позвонить вашему мужу?

– Н-нет, – еле выговорила она, не отрывая взгляда от стены.

– Может позвонить кому-то ещё?

Линда отрицательно помотала головой.

– Набирайте воздух в ваши лёгкие, как если бы вы дышали – так вы сможете говорить. Ваши органы, отвечающие за речевые функции, полностью сохранились. Но в кратчайшие сроки надо сделать бальзамирование. В двух домах отсюда хороший центр изменения с демократическими ценами, сразу как выйдите – налево. Настоятельно советую как можно скорее сыскать средства на операцию.

– Кажется, вам нужен санитар, – почти отчётливо выговорила Линда, взглянув, наконец, на собеседника.

– А вы внимательная и исполнительная – это хорошо. А образование какое?

– Никакого, – снова отвела она глаза в полюбившуюся точку.

– Опыт?

– Последние три года я с ребёнком была. До этого кассиром в магазине работала.

– К сожалению, большинство торговых точек в последнее время попереходили на кассы самообслуживания. Да вы и сами это знаете, что я вам рассказываю. Но я поговорю с несколькими знакомыми, у которых возможно будет для вас работа. – Билл вырвал листок из блокнота и заполнил цифрами. – Это мой номер. Наберите завтра вечером, думаю, уже будет информация. Хорошо?

Линда кивнула и взяла листок.

– Ну, вот и всё, – закончил Билл с оформлением. – Я поставил отметку об изменении в вашей книжке, но вам надо заменить её на новый документ в течение месяца.

Линда раскрыла отданную ей книжку на первой странице. Статус гражданина – «первичный» стало перечёркнуто, в отведённой справа графе записано «изменённый от 46.2001», штамп: морг 626, Нимиссау, АНК.

Оказавшись на столичной улице, Линда повернула налево и побрела к расхваленному патологоанатомом центру изменения, неуверенно передвигая ноги. Проспект переполняли идущие и едущие прохожие, как и всегда в час пик. Плотный поток замыливал обзор, что она не заметила, как её правая нога споткнулась обо что-то и, пытаясь удержать равновесие, Линда перешагнула через препятствие.

– Эй, это электродорожка! – чуть не сбил её мальчишка на роликах, увешанный большим рюкзаком «экспресс почты». Линда отшатнулась влево, вернувшись за невысокий бордюр, разграничивающий зоны. Она была как не в себе, словно приезжая впервые в большом городе.

– Свежая пресса! – кричал продавец возле газетного стенда на углу. Когда Линду привозили, его тут не было. – Совет одобрил кельгенский закон! Разбирайте «Парламентские новости».

– Всё-таки одобрили? – остановился возле него массивный мужчина лет сорока в очках.

– Как видите! Можете прочитать весь текст окончательной редакции в «Парламентских новостях», – ответил предприимчивый газетчик, протянув ему бесплатную макулатуру.

– Давайте.

Мужчина в очках принял из рук газету, и проходившей вплотную Линде бросился в глаза огромный заголовок на лицевой странице: «У ПЕРВИЧНЫХ ОТНЯЛИ ПРАВО НА ЖИЗНЬ».

– Это всё из-за плотности населения, – спокойно произнёс «покупатель». – Давно бы стёрли с земли эту раковую опухоль, именуемую Дорианом, а они только своих граждан ущемляют.