— Я, наконец, выросла, Кристоф. Всего лишь выросла, — спокойно с грустной улыбкой ответила я. — И, соответственно, изменилась. Как и ты.

— К сожалению, — пробормотал он под нос, но я услышала, испытав удивление, но не стала спрашивать, что означают его слова.

Меня приняли в Академию Магии Зардана на четвертый курс. Проэкзаменовав меня и поняв что уровень знаний у меня высокий, профессоры и ректор академии были искренне удивлены — мои знания полностью соответствовали академическим требованиям. Дополнительных экзаменов мне не пришлось сдавать, меня оформили переводом из САМИМа в ЗАМ на точно такой же факультет.

Удивление их было связано с тем, что я девушка, они не ожидали, что мои знания будут на соответствующем уровне.

Через две недели должны были уже начаться занятия и за эти две недели я должна была пройти практику. Направление для ее прохождения мне выдали сразу. В Зарданский ботанический сад к профессору Джеймсу Марлентону.

Я шла с мамой по коридору Зарданской академии магии, сжимая в руке жетон, который должна показать библиотекарю, чтобы получить книги для учебы, когда услышала впереди шум голосов. Я сразу узнала среди множества голосов ЕГО голос. Хотя он был уже совершенно другой. Но какие-то особые, присущие только ему, интонации, я сразу узнала. И просто замерла. Мама тоже остановилась, удивлённо посмотрев на меня. Проследив за моим взглядом, мама тоже замерла и нахмурила брови.

В нескольких шагах от нас стояла большая группа парней и девушек и спорила с высоким седым человеком в коричневой мантии. Семеро парней и две девушки выглядели уставшими, грязными, потрепанными и очень возмущенными. И среди них был Джейсон Тубертон.

— Вы не имеете право не засчитывать нам практику, профессор! — возмущался высокий широкоплечий брюнет, — да, мы оставили Мари, вернулись без нее, но она заболела заразной болезнью.

— Господа студенты, вы все знаете условия зачета практики, — спокойно и устало возражал седой мужчина в коричневой мантии. — Одним из этих условий является то, что вы должны вернуться в том же количестве, в каком отправились на нее. О чем тогда спор?

— Знаем, профессор Тронтон, — ответил жестко Джейсон. — Поэтому мы не согласны с вашим решением и подадим апелляцию в комиссию ЗАМа на него. Мы не могли притащить в Академию заразную студентку и только поэтому оставили ее на месте прохождения практики. Там с ней ничего не случится, поскольку за ней ухаживает местная лекарка и у нее амулет связи с нами.

Далее продолжался спор между студентами и несговорчивым магом-преподавателем, а я словно окаменела, не в силах двинуться дальше.

Я не видела Джейсона четыре года и теперь жадно изучала его, пока он не заметил меня. Джейсон стоял ко мне вполоборота. Он, конечно, очень сильно изменился за эти годы, но я его ни с кем и никогда не перепутаю и узнаю из тысячи мужчин.

Он стал еще выше с момента нашей последней встречи, раздался в плечах, волнистые темно-каштановые волосы стали гораздо длиннее и теперь он их завязывал в низкий хвост. Еще они выгорели под солнцем, и на темных волосах были тонкие светлые пряди. Джейсон уже не был юношей — за четыре года, что я не видела его, он стал мужчиной. На лице была небритая щетина, глаза горели возмущением. Он что-то доказывал преподавателю своим низким хриплым голосом, который тоже изменился, стал грубее и ниже.

Несмотря на то, что он был одет в грязную, местами рваную одежду и волосы были немного растрепаны, и выглядел он изнуренным и бледным, я поняла, что он остался для меня самым красивым мужчиной на свете. Самым родным и дорогим. Я почувствовала, что сердце бешено бьется, во рту пересохло, а ноги стали ватными. Да что же это?! Я все также восхищаюсь им и люблю его. А я так надеялась, что увидев его, я пойму, что он уже не так важен для меня и что моя "детская любовь" тоже прошла.

Я жадно рассматривала любимые черты, впитывая их, запоминая, и тут увидела, что рука Джейсона крепко сжимает другую руку — белую, изящную и нежную. Я посмотрела на обладательницу этой ручки и сердце болезненно сжалось. Рядом с ним стояла изящная брюнетка с большими голубыми глазами, настолько красивая, что, даже несмотря на неопрятную одежду, захватывало дух от ее красоты. Джейсон и она крепко держались за руки и уже оба о чем-то возмущенно доказывали несговорчивому преподавателю.

Я почувствовала, как мама крепко сжала мою ладошку, и в удивлении как-то заторможенно перевела на неё взгляд. Ее обеспокоенный тревожный взгляд привел меня в чувство.

— Ты в порядке? — обеспокоенно прошептала мама. — Нам пора. Не надо, чтобы вы пока встречались, — ты еще не готова к этому.

— Думаю, ты права, — виновато ответила я. — Нужно незаметно пройти мимо.

И я взяла себя в руки — не хватало еще, чтобы Джейсон увидел меня такой, как сейчас: потрясенной, растерянной, жадно его рассматривающей. И, как оказалось, вовремя. В это время преподавателю все же удалось ускользнуть от возмущенных студентов и те остались одни, громко обсуждая случившуюся с ними ситуацию.

Я уже не смотрела на Джейсона, постаралась совладать со своими чувствами, и мы с мамой быстро пошли мимо, стараясь незаметно проскочить мимо студентов. К сожалению, другой дороги не было и нужно было пройти именно мимо них.

Мы с мамой сделали вид, что увлечённо переговариваемся и уже подумали, что нам повезло, когда услышали за спиной громкий изумленный возглас:

— Графиня Ванесса Стенфилд?!

Но мы с мамой продолжали идти, сделав вид, что не услышали возглас Джейсона. Старались не ускоряться, чтобы выглядеть естественно, и нам оставалось несколько шагов, чтобы повернуть за угол в коридоре.