Паук отреагировал быстро. Развернулся, и вновь прыгнул.

Его движения, не смотря на пропорции, были стремительными. Этот гад был быстрее молнии!

Но я и был не пальцем деланный.

Я юркнул между лап монстра, зашел за спину. Лучшего момента для атаки было не найти. И поэтому я атаковал.

Замахнулся и ударил.

Лезвие лязгнуло о хитиновые сочленения, высекая из них стружку.

Надо отдать должное защите паука – она оказалась крепкой. Нож скользнул вдоль, не причинив вреда твари.

Паук обернулся.

А потом, издав жуткий стрекочущий звук, задрал две первые пары лап вверх. Брюхо твари выпятилось вперед и из пупырчатого отверстия вдруг вырвался белесый фонтан вонючей слизи.

Я успел лишь закрыть лицо руками.

Меня обдало этой гадостью с головы до ног. Я принялся тут же счищать с себя это, но почувствовал, как субстанция начинает быстро застывать, сковывая мои движения. Паутина!

Будь у меня хотя бы пять лишних секунд, я бы непременно справился с этой проблемой. Но у меня их не было.

Паук ринулся в очередную атаку, а я… Я уже был обездвижен и стоял как истукан. Дьявольщина! Гриан, может, еще раз явишься ко мне уведомить, что осталось совсем мало времени и попутно спасешь меня? Где же ты, когда тебя так не хватает?

Надеяться было не на кого. Я обречен.

Паук ударом лапы повалил меня на землю и принялся опутывать паутиной на второй слой, превращая в кокон. Обвязывал он так крепко, что мне едва хватало сил дышать. Хитиновые лапы, покрытые щеткой щеткой волос, неприятно щекотали лицо. Пахло от этой твари так… меня едва не вывернуло.

В руках моих по-прежнему покоился нож, и я не оставлял попыток перерезать путы – лезвие прекрасно справлялось с паутиной, – но скованность движений не давало сделать замах. Поэтому пришлось подключать все свободные мышцы.

У меня еще могло двигаться плечо – немного вверх и немного вниз, – и я начал использовать и его.

Паук шипел, противно клацал жвалами перед самым лицом. Там, под жвалами, иногда появлялись два полупрозрачных клыка, внутри которых просматривались каналы с ядом. Я не сомневался, что вскоре этот яд окажется во мне. Мало мне вампирской заразы! Значит, времени у меня ровно столько, пока паук путает меня паутиной.

Вновь раздался истошный крик Лексы. Судя по звукам, девушка была где-то под потолком. Я поднял взгляд и ужаснулся. Улитка, выбитая из рук при атаке, по своему обыкновению полезла по стене, освещая пространство вокруг. И там, на самом потолке, я смог разглядеть Лексу. Она была оплетена белой паутиной как саваном, а вокруг нее… Боги! Вокруг нее копошилось множество мелких, размером с ладонь, пауков – младенцев этой твари. Были они желтоватого цвета, хитиновая оболочка еще не сформировалась на плоти и походили на кляксы.

Там же, по левую руку от девушки, висел и Даррелл. Сейчас он был без сознания, лицо белое, как так же паутина.

Это придало мне стимула двигать плечом быстрее. Режься же! Режься, проклятая паутина! Я не хочу умирать тут, под потолком и быть съеденным этими восьминогими тварями!

Движения руки стали свободнее. Значит, первый слой прорезан. Теперь второй. Ну же! Скорее! Скорее!

Паук вдруг замер, его круглые абсолютно черные глаза уставились на меня. Я тоже замер. Кажется, эта гадина начинает о чем-то догадываться!

Арахнид угрожающе зашипел, жвалы поднялись вверх. Из бахромы розовой плоти, свисающей с ротовой полости, высунулись клыки – во всю длину. Боги, какие длинные ! Как раз на всю толщину кокона, чтобы вонзиться в жертву.

С клыков скатилась капелька яда и упала на паутину. Та начала шипеть и оплавляться. Представляю, что будет, если этот яд попадет в кровь. Человек в минуту превратиться в кисель. Верно, такую еду удобнее высасывать с помощью хоботков, что свешиваются у паука по бокам.

Меня обдало кислятиной вони. Жвалы начинали похлопывать паутину, словно проверяя – крепко ли держит?

Крепко, тут претензий нет. Даже моим ножом приходится работать в поте лица.

Паук накинул мне на ноги петлю и потащил к стене. Потом, ловко вскарабкавшись вверх, начал поднимать и меня. Делал он это, не заботясь о моем комфорте. Меня кидало в разные стороны, и я чуть не ударился головой о стену. Наконец, привязь была осуществлена – как раз напротив Лексы. С другой стороны висел еще один кокон. Я присмотрелся и с ужасом отвернулся в сторону. Это была мумия. Высосанный до костей человек, от которого только и осталась, что тонкая кожа, обтянувшая скелет.