— Так-так. Значит, если Пятеро были… растворены в Хартии, что же произошло с оставшимися двумя? — спросила Лираэль. Все эти новости она воспринимала со сложным чувством. Ее всю жизнь учили, что Хартия вечно была, есть и будет. — Ты же сказала, что основать Хартию решили Семеро.

— Сначала их вообще было Девять, — как бы между прочим заметила Собака. — Эти Девять были те, кто обладал наибольшей силой, сознательным мышлением и Даром предвидения, что и выделило их из всех десятков тысяч существ, порожденных Свободной магией. Все эти тысячи болтались по всему миру и делали что хотели. Но из этих Девятерых лишь Семеро согласились основать Хартию. Восьмой попытался просто уклониться от работы, но в конечном счете они заставили его служить Хартии. Девятый начал сопротивляться, но потерпел поражение.

— Ладно, это номера Восемь и Девять, — сказала Лираэль, загибая пальцы. — Было бы намного проще разобраться, если бы у них были не номера, а имена. В любом случае ты до сих пор не сказала, что случилось с Шестым и Седьмым. Почему они не присоединились к Великим Основателям?

— Они отдали огромную часть своей силы в родословные, однако не пожелали расстаться со своей сущностью, — ответила Собака. — Но я полагаю, что они просто не так устали от одинокого существования. Они хотели продолжать свой путь. Может, они просто хотели со стороны посмотреть, что получится у других. И у Семерых, конечно, были имена. Это названия колокольчиков и трубок, что висят сейчас на твоем поясе. Каждый из них хранит некоторую часть той силы Семерых, которая существовала до основания Хартии.

— А ты… Ты же не одна из Семерых, а? — робко поинтересовалась Лираэль. Она и представить себе не могла, что один из Создателей Хартии удостоит Лираэль чести быть ее другом. Или останется им, когда истина будет установлена.

— Я — Невоспитанная Собака, — ответила Собака и лизнула Лираэль в щеку. — Я присутствовала при возникновении в начале Хартии. И я всегда буду твоим другом, Лираэль. Ты это знаешь.

— Надеюсь, — с некоторым сомнением в голосе проговорила Лираэль. Она крепко обняла Собаку, уткнувшись лицом в теплую собачью шею. — И я всегда буду твоим другом.

Собака терпеливо ждала, пока у Лираэль пройдет прилив нежности, но уши держала на макушке, внимательно прислушиваясь к окружающему миру. Ее нос постоянно нюхал воздух, пытаясь уловить тот запах Смерти, что принесла с собой Лираэль. Это был тревожный запах. Собака очень надеялась, что он существует только в ее воображении или памяти. Это не был запах некроманта. Запах, что мерещился сейчас Собаке, был намного, намного старше и гораздо страшнее.

Лираэль потянулась назад, чтобы снова взяться за руль. Искательница продолжала идти по курсу самостоятельно, но Лираэль ощутила волну ее признательности, когда знаки Хартии расцвели под ее рукой, согревая и утешая лодку после леденящего холода Смерти.

— Мы, вероятно, сегодня пройдем Синдлскую переправу, — заметила Лираэль. Она нахмурила брови, вспомнив все карты, которые сворачивала, разворачивала, каталогизировала и реставрировала в библиотеке. — У нас еще достаточно времени в запасе. Должно быть, мы уже прошли около двадцати лье!

— Навстречу опасностям, — пробурчала Собака, устраиваясь поудобнее в ногах у Лираэль. — Мы не должны забывать об этом, моя госпожа.

Лираэль кивнула, думая о своем путешествии к некроманту в Смерть. Теперь, в лучах солнца, когда лодка так радостно скользила по волнам вниз по реке, все пережитое казалось совершенно нереальным. Но все же то, что случилось, произошло на самом деле. И если слова некроманта были правдой и он действительно знал ее, то мог также знать, куда она направляется. И если она покинет Раттерлин, то, возможно, станет легкой добычей для Мертвых служителей некроманта.

— Наверное, мне скоро придется создать кожу Хартии, — сказала Лираэль. — Лающую сову. На всякий случай.

— Неплохая идейка, — довольно безучастно отозвалась Собака. Она положила морду на ногу Лираэль и пускала обильную слюну. — Кстати, ты видела что-нибудь в темном зеркале?

Лираэль заколебалась и ответила не сразу. Видение прошлого совсем вылетело из головы после нападения некроманта.

— Да, — наконец произнесла она.

Собака подождала продолжения рассказа, но его не последовало, и тогда она заговорила сама:

— Вот что, выходит, ты теперь Хранительница памяти. Первая за последние пятьсот лет, если я не ошибаюсь.

— Думаю, не ошибаешься, — подтвердила Лираэль, избегая смотреть Собаке в глаза. Она не хотела быть Хранительницей памяти. Так книга называла тех, кто видел прошлое. Она хотела видеть будущее.

— Ну и что же ты видела? — нетерпеливо спросила Собака.

— Своих родителей. — Лираэль бросило в краску от мысли о том, что она подглядывала, как они занимались любовью. — Моего отца.

— Ну и кто он?

— Не знаю. Я, может быть, узнала бы его, если бы увидела портрет. Или ту комнату, где они находились. Хотя это, конечно, совершенно не важно.

Собака фыркнула, уставившись на Лираэль и думая, что та шутит. Очевидно, это было очень важно, но Лираэль не хотела говорить об этом.

— Ты — моя семья, — быстро проговорила Лираэль и порывисто обняла Собаку. Затем отвернулась и стала вглядываться в сверкающие на солнце воды Раттерлин. Собака на самом деле была единственным членом ее семьи, она значила для Лираэль даже больше, чем Клэйр, среди которых она прожила всю свою жизнь.