Она была дезориентирована ударом по голове и не знала, сколько еще человек тут было. Анжела решила, что нет смысла пытаться сосчитать их, ей просто нужно сосредоточиться и стрелять в любого, кто еще жив.

Потрясение от того, что многие из их товарищей так неожиданно и быстро погибли, заставило нескольких застыть от страха на месте. Они не стали мучениками во славу Аллаха, а просто погибли от пуль понапрасну. Сосредоточившись на стрельбе по движущимся целям, она временно игнорировала охваченных паникой мужчин, чтобы заняться теми, кто хватал пистолеты или бежал к ней с ножами.

Следуя барабанному ритму, звучащему в ее голове, она иногда переключалась на эти неподвижные человеческие мишени, когда хотела выстрелить в такт.

Когда трое одновременно атаковали ее с разных сторон, она сняла двоих, но затвор вышел на задержку, когда магазин опустел. Пока падал магазин, третий поднырнул, чтобы схватить ее за свободную руку. Анжела выронила пистолет и обеими руками отвела его руку от своего предплечья. Она выворачивала его запястье, пока не почувствовала, как сломались кости.

Анжела удерживала его кисть под нереальным углом, а он вопил, присев под ее натиском и наклонившись в попытке ослабить нагрузку на сломанное запястье.

Когда он, скривившись от боли, поднял на нее взгляд, она узнала его по воспоминаниям Кассиэля. Это был Рафаэль.

Удерживая запястье левой рукой, Анжела вытащила пистолет из кобуры на бедре и направила мужчине в лицо.

— Пристрели меня! Давай! Стреляй! — возопил он. — Аллах будет приветствовать меня! Я стану мучеником! Героем!

Анжела улыбнулась:

— Хорошо, только не говори, что не просил об этом. — Она прострелила ему оба колена, затем отпустила руку, позволив ему упасть на пол, извиваясь и крича от боли. — Ну что? Не так весело, когда больно? — спросила она. — Ты ожидал испариться в одно прекрасное безболезненное мгновение в ослепительном свете ядерного взрыва? Полагаю, для тебя все обернулось по-другому, не так ли, Рафаэль?

Он потянулся к ней здоровой рукой, обзывая ее на фарси. Она выстрелила в протянутую к ней руку.

— Американская шлюха! — завизжал он, отпрянув.

Анжела усмехнулась, глядя на него сверху вниз:

— Только подумай, Рафаэль: тебя поимела женщина. Дважды — с обеими бомбами. Весь твой план, дело всей твоей жизни разрушены американкой, которая только что доказала, что она лучше тебя и всех твоих людей.

К ней подбежал запыхавшийся Джек:

— Извини, удар током выбил меня из колеи. Похоже, я на несколько секунд вырубился. — Он огляделся, держа пистолет наготове, но не обнаружил целей. Тогда он посмотрел на мужчину, стонущего на полу.

— Это Рафаэль, — сказала Анжела, указывая пистолетом.

— Тогда не стреляй в него, — сказал Джек. — Разведке он нужен живым.

— Нахер разведку. Если он умрет, это все, что им нужно знать.

Джек отвел ее руку в сторону:

— Нет, правда, Анжела. Мы должны передать его живым. Американской разведке нужно знать, как они смогли провернуть все это.

Анжела огляделась, нет ли еще движения, и увидела мужчину, заваленного пыльными обломками. Он притворялся мертвым и старался незаметно и медленно отползти. Анжела подошла, направив на него пистолет, и велела оставаться на месте. Он глянул через плечо на пистолет и послушался.

— Похоже, этот хочет жить, — сказала она Джеку. — Пусть и его заберут. Он заговорит. Не так ли, Лобо?

Джек выдернул несколько проводов из электрической панели и использовал их, чтобы связать Рафаэля и Лобо.

Анжела оглядела лежащих повсюду мертвецов. Это длилось секунды, но показалось целой вечностью. Она задалась вопросом, ощущала ли мать такой кайф, когда нюхала кокаин?

Джек слышал, как на нижних этажах люди кричали «Чисто!», поднимаясь по лестнице. Он не услышал ни одного выстрела. Анжела уже зачистила нижние этажи от часовых, когда они поднимались.

Он наклонился к ней:

— Позволь мне говорить. Ладно? И хотя именно я вызвал этих людей, они не собираются ничего принимать на веру. В подобных ситуациях они должны все рассматривать как потенциальную угрозу. Они не собираются рисковать. Ничего личного.

Джек видел, как ее глаза обшаривают помещение в поисках любого признака опасности, любой мишени, и понимал, что она все еще на взводе и готова убивать. Ее сонная артерия бешено пульсировала. Ситуация снова становилась опасной, но теперь уже по иной причине, а он не хотел никаких происшествий.