Когда Натин закончила свою речь, от былой мрачности не осталось и следа. Теперь её лицо лучилось лукавством и злорадством.

— Да! Злая ты! — пошутил Григорий. — Так поиздеваться над бедной мелкобриташкой!

— Системно поиздевалась и поделом! — подхватила «поправив» Натин.

— Гм! Брат! Эта «мелкобриташка»… Классный термин! Надо бы раскрутить! — рассмеялся Василий.

— Да непременно!

— Так как вам мой план? — не сдалась Натин.

— А что? Мне нравится! План в нашем стиле! — подхватил Григорий. — Всё предусмотрено. А с мелочами разберёмся по ходу дела.

— Я согласен. — кивнул Василий.

— Так что принимаем…

Глядя вслед экипажа, увозящего Натин, Василий задумчиво произнёс.

— Что-то подобное я уже слышал. От одного из твоих.

— Ты о Ван Дамме? То есть о Едрихине [17] ?

— О нём. Ты его вербовал?

— Естественно! Такими кадрами не разбрасываются. Но… Не вводил полностью в курс дела. Ведь, блин, разведка… Мне его ещё в Питере весьма так настоятельно навязали. Думал очередной болван из штабных крыс. Оказалось — приличный офицер. Воевал хорошо.

— И пишет тоже хорошо. — Добавил Василий.

— М-да! — ехидно ухмыльнулся Григорий резко меняя тему. — У меня такое впечатление, что нас уели.

Экипаж с Натин в это время как раз скрылся за поворотом. Прогрессорша ехала к своим девочкам из батальона имени Мэри Сью. Им сейчас очень сильно нужна была поддержка.

— Не «уели», а «уела». Признаю. — сообразив о ком, сказал Василий и полез чесать в затылке.

— И что делаем?

— Как что?! У нас есть альтернативные варианты? Да что она нам тут нарисовала — то и делаем!

— С другой стороны, как говорил Наполеон: «Главное ввязаться в драку, а там видно будет». — философски заключил Григорий.

«Мы все ангелы, просто на метле быстрее!» — вспомнила Натин шутку, давно подслушанную у братьев. Они тогда обменивались мнениями о девочках из «батальона имени Мэри Сью», когда «батальон» ещё только создавался. Они и представить не могли насколько эта шутка понравилась прогрессорше.

А что? В Серые Ангелы — как бы записалась по ходу развития проекта прорессирования мира, и «метла» у неё есть — сверхзвуковая. Досталась от родного мира, от которого она отделена и кажется, весьма надолго.

Последняя мысль навеяла мимолётную грусть. Когда ещё увидит Родину? Когда этот мир снова откроется? Но… уже прижилась. И занимается любимым делом. Кропотливо, тщательно, настойчиво поворачивая этот мир прочь от воронки Инферно.

Да, бывали и неудачи, бывали срывы.

Она сама помнит какую бурю чувств вызвала гибель сразу трети её воспитанниц. Какую лютую ненависть она ощутила к Британии. И как возжаждала натуральной вендетты по отношению к этому государству.

Успокаиваться пришлось долго. И хоть жгла её боль по убитым, но рано или поздно на смену эмоциям приходит холодная ярость. И трезвый расчёт. Вот тогда она и поняла окончательно ту схему, что выводили братья. А следуя схеме легко было просчитать следующие шаги.

Ведь действительно, братья, добиваясь победы в войне здесь, на Юге Африки, вывели весь мир из равновесия. Выбили его из потока ведущего к казалось бы неизбежному концу. Теперь, можно было творить всё, что угодно. Потому, что выведенная из равновесия система исключительно податлива даже к малейшим воздействиям. И именно сейчас можно было окончательно обрубить для этой системы варианты ведущие к самым худшим и самым быстрым сценариям гибели. А это как ни как, но гигантский шаг прочь из Воронки.

Понадобится ещё много усилий, но уже за этот результат стоило сильно напрячься. И поспешить. Потому, что хаос в системе может долго не продлиться. Снова возобладают старые, гибельные тенденции и тогда придётся начинать почти с начала.

А это же означает, что смерть девочек из «Мэри Сью» была напрасной. Уже это сильно подхлёстывало Натин. Даже больше, чем рациональные соображения по плану, высказанные ранее братьям.

За бортом флаера — тьма ночи. Она специально подобрала так время, чтобы прибыть в точку назначения как раз к началу обряда, церемонии. Впереди было утро и Индия. Позади — Ирландия и… Гриффит.

До него был Мухаммад Икбал. Первый пункт её(!) плана! Да! Именно так! ЕЁ плана. Ведь она сама дошла до него. Не братья, в очередной раз ей разъяснили. Так что Натин имела право гордиться собой как хорошей ученицей у… совершенно бесшабашных учителей. Впрочем, именно такими и должны быть прогрессоры — смелыми до безрассудства, но следующими трезвому расчёту.

И этот первый пункт трезвого расчёта — ныне пока безвестный поэт и философ из Пакистана.

С ним вышло удивительно легко. Большей частью потому, что сама Натин, зная, к кому идёт, постаралась уже своим обликом создать нужное впечатление.