– Цель нашего задания мне ясна, гражданин контр-адмирал, – сурово сказал Хонекер.

Турвиль, однако, лишь усмехнулся, и народный комиссар мысленно вздохнул. В штабной комнате все прекрасно знали, что именно он является первым лицом в эскадре, и по одному его слову может «исчезнуть» любой из офицеров, включая самого Турвиля. Тогда почему же он чувствует себя вожатым, осаждаемым оравой непослушных десятилетних скаутов? Так быть не должно!

– Ладно, – буркнул он, помолчав. – Как я понимаю, гражданин контр-адмирал, вы согласны с гражданкой коммандером Форейкер.

– Конечно, согласен, – добродушно отозвался Турвиль. – Задумка у Шэннон правильная: совершить облет, разузнать, как дела на Адлере, прежде чем они пронюхают что мы у них под носом, и навести шороху, чтобы монти переполошились и усилили свои пикеты.

– Когда мы можем покинуть Барнетт? – спросил Хонекер.

– Через шесть часов, – ответил за командира эскадры Богданович. – Погрузка боеприпасов и запчастей уже завершается, и эти шесть часов отведены по графику на загрузку реакторной массы. Однако, судя по сообщениям Главного штаба, нам придется подождать с отбытием еще несколько дней. Нас не отпустят до прибытия сюда Шестьдесят второй эскадры, а оно ожидается в течение следующих девяноста шести часов.

– Стало быть, – заметил Хонекер, – у нас есть время разработать план на случай возникновения непредвиденных обстоятельств.

– Да, – согласился Турвиль. – Если не возражаете, я хотел бы заняться этим сразу после обеда.

– Не возражаю, – ответил Хонекер, на сей раз безо всякой задней мысли.

Несмотря на свою демонстративную воинственность, Турвиль отличался чрезвычайной дотошностью в планировании и никогда не лез на рожон, не просчитав все возможные последствия. Именно по этой причине Хонекер мирился с его ураганным стилем командования.

Приметив, что Богданович неожиданно дернулся, народный комиссар поднял бровь. Менее искушенному человеку, чем он, пришло бы в голову (кстати, совершенно справедливо), что Форейкер только что пнула под столом начальника штаба по ноге.

– Я хотел бы затронуть еще один вопрос, господин контр-адмирал, – заговорил Богданович. – Дело в том, что я… то есть мы с гражданкой коммандером Форейкер подумали: нельзя ли убедить Главный штаб передать нам несколько новых ракетных подвесок…

Повисла тишина, и Богданович, боясь, как бы его не перебили, зачастил:

– Дело в том, гражданин контр-адмирал, что к настоящему времени монти наверняка знают о том, что мы, наконец, приняли на вооружение эти устройства. Они уже применялись в окрестностях звезды Тревора, и, как нам известно, Главный штаб планирует использовать их при отражении атаки на Барнетт. Но относительно наличия нового оружия в нашем секторе они могут быть не в курсе, и тогда нам удастся преподнести им неприятный сюрприз. Фактор внезапности может оказаться решающим. Напомню, гражданин адмирал, что нам переданы «Ярновский» и «Симмонс», каждый из которых способен принять на борт до семидесяти подвесок. При этом на борту останется еще уйма места для иных наших надобностей.

Турвиль хмыкнул, пожевал сигару и покосился на Хонекера.

– Что скажете, гражданин комиссар?

– Не знаю, – пробормотал Хонекер, пощипывая нижнюю губу и задумчиво морща нос.

В том, что применение нового оружия может принести пользу, Богданович и Форейкер не ошибались, однако комиссар понимал, что, поддержав их просьбу, он разделит с ними ответственность за возможные нежелательные последствия. С другой стороны, Ле Пик с Тейсманом могут заблокировать это предложение, а если нет, то в ответе за все будут уже они.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Я поддержу вашу просьбу, но вы постарайтесь обосновать ее как можно более убедительно.

– Что-что, а уж это мы сумеем, – с широкой улыбкой заверил его Турвиль, после чего обернулся к Форейкер. – Прекрасно, Шэннон. Считай, что подвески ты уже получила. Быстренько набросай мне план их оптимального использования.

– Есть, сэр, – ответила Шэннон и сосредоточилась на выводе на экран свежих данных.

Глядя на ее отрешенное лицо, Хонекер закусил губу, подавив непроизвольное желание поправить ее оговорку. Он видел Шэннон за работой достаточно часто, чтобы понять: использование ею старорежимных обращений говорит лишь о полной, не оставляющей места для других соображений поглощенности стоящей перед ней задачей

– Прежде всего, – сказала Форейкер через некоторое время, – мы должны иметь в виду, что, несмотря на новые поставки, технически монти по-прежнему оснащены лучше нас. С другой стороны, Адлер и Мика находятся в их руках недолго, и они едва ли успели развернуть свою обычную сеть сенсорных платформ. Как показал ход операции у Звезды Тревора, их Шестому флоту таких платформ явно недостает. Во всяком случае, наша флотская разведка интерпретирует активное использование ими легких крейсеров и эсминцев для пикетирования и патрулирования именно так. По-моему, не без оснований. При нехватке сенсорных платформ поневоле приходится затыкать бреши кораблями. И я могла бы, без особого риска, побиться об заклад, что если помянутых платформ им не хватает даже у Звезды Тревора, то в нашем, менее важном секторе их еще меньше. Разумеется, рано или поздно они найдут способ восполнить имеющийся дефицит, но пока этот вопрос не решен, у нас имеются определенные возможности.