— Слушайте, — вдруг заинтересовался гном с подозрительно похабной рожей, — а наш лопоушек — тоже весь как жаровня?

Борво дернул плечами:

— Так сам же видел, еще как. Жарит и жарит, — похихикал Борво,

— Ты не по-о-онял, — протянул Холфьстенн в самом однозначном намеке. — Ну-ка, Данан! — разнузданно призвал он, сделав характерный жест рукой: мол, давай, рассказывай!

— Чего? — недовольно осведомилась та, скатывая и перехватывая шнурами лежак.

— Ну, расскажи нам! — потребовал Стенн с небывалым энтузиазмом. — Или ты, Жал! Я уже сто раз себя изъел этим! — простонал Стенн и задал наконец терзавший его вопрос: — Когда он тебя того, Данан, ты хоть что-нибудь чувствуешь? Или наш амниритовый друг и его… хм-хм, так сказать, меч становится бесплотным и тыкается сквозь тебя, а?

Жал застыл, как был — со свернутым плащом в руке, который намеревался запихать в дорожную сумку. Данан покосилась на друга с усталым сочувствием.

— В самом деле, тебя волнует это? — пробормотала женщина.

Но Хольфстенна, по ходу дела, не волновало уже ничего, кроме полета собственной фантазии.

— О, я прямо представил этот светящийся жезл удовольствия! — заявил гном и захохотал в голос.

— Может, тебе показать, чтобы не напрягался? — поучаствовал Жал с недовольной физиономией. Эдорта, присутствующая при разговоре вместе с остальными, покрылась багряными пятнами до ушей. Зато Дей — Стенн слышал — молча заскрипел зубами.

— Светящийся жезл удовольствий?! — с неожиданным весельем вставил Фирин и тут же предложил свою версию: — Волшебный посох счастья!

Жал быстро поглядел попеременно на обоих шутников, но те, кажется, входили в раж.

— Не унижайте парня! — влез до кучи Борво и потряс кулаком. — Огромная огрская дубина экстаза!

— Рычащий дракон! — сквозь слезы предложил Холфьстенн, щелкнув пальцами.

— Рычащий? — несколько удивился Фирин и многозначительно поглядел гному пониже пояса. — Ты чего там себе отрастил, что оно рычит?!

— И плюющийся! — сказал Борво, игнорируя интерес мага к гениталиям Стенна.

— Я сейчас, — теряя контроль, заорал Жал впервые на памяти остальных, — тебя этой огрской дубиной отделаю! — и погнался за коротышкой.

— Нет-нет-нет!!! — притворно завопил тот, вскочил с места и спрятался за спиной у Борво. — Только не этой дубиной, дяденька эльф! Мой зад дорог мне целым!

— Миледи, — приблизилась к Данан Эдорта и позвала на ухо. Когда Данан оглянулась на соратницу, та качнула головой в сторону разворачивающегося бедлама. — Вы не остановите их?

Данан даже не посмотрела в нужном направлении — только на Дору:

— Если тебе надо — можешь сама, — безынтересно отозвалась чародейка и взяла из рук Эдорты, занимавшейся завтраком, высохшие лепешки с зеленью.

Увидев, что она отламывает старый хлеб — глядя в одну точку перед собой, не интересуясь ничем — Жал перестал бегать вокруг мечущегося Борво за удирающим гномом. Чуть прогнулся в спине, как бы отклоняясь и выглядывая из-за Борво, нахмурился.

— Данан? — спросил он. — Погоди, я сейчас, — эльф заспешил к ней, бросив дурачиться. — Не ешь!

Но Данан преспокойно отправила в рот один за одним сразу несколько кусков. Жал застыл рядом, нависнув, как один сплошной укор: что же ты делаешь?!

— Разве не я всегда должен первым пробовать всю еду и воду? — спросил он с сомнительным возмущением.

— Вечный, да кому оно надо, — пробурчала Данан, утерев губы после первой порции и тут же закинула в рот следующую. — Ешьте и идем, — приказала чародейка, сосредоточенно поглощая пищу. Быстрее поедят, быстрее поедут, так сказать.

Стенну захотелось протянуть что-нибудь пошло-смешное, но гном почувствовал: это лишнее. К тому же, до Ирэтвендиля оставалось рукой подать, а это значило…

Будто читая его мысли, Фирин приблизился к еде и обронил:

— Как интересно, Ирэтвендиль! Теперь ты, наш маленький друг, будешь чувствовать то же, что и мы в Руамарде. Словно стоишь голый на верховном суде короля.

Хольфстенн принялся что-то отвечать: беззлобное и ворчащее. Жал устроился рядом с Данан и принялся молча есть, косясь на чародейку время от времени. Он ей имя — она ему право не быть пушечным мясом. Все честно: вера — за веру.

Дей, молчавший весь завтрак, тоже поглядывал на Данан, и понимал, что, кажется, именно сейчас он по-настоящему проиграл.

Глава 16

Ирэтвендиль встретил их утром следующего дня. Он был вытянут вверх, как всякий лес, немного холоден, сер и собран. Это разительным контрастом бросалось в глаза в сравнении с тем, каким путники нашли в свое время Руамард — напуганным, тревожным, подозрительным к каждому шороху. Ирэтвендиль на границе был относительно пуст, но за передвижениями пришлых — каждый чувствовал кожей — следили многочисленные дозорные. И атмосфера, отягощенная бдением соглядатаев, превращала, казалось бы, светлый и полный магических ожиданий лес в настоящий пограничный гарнизон.