— Не слышишь ты меня старик, — вздохнул раздраженно Рус. — Три урожая! Хочешь — делись! Хочешь — продавай! Но больше трех урожаев в год с деревьев магических не трожь! Остальной запас — на неурожай или беду какую.

Следующий староста оказался низкорослым, но при этом широкоплечим мужичком. Он вышел, поклонился и спросил:

— Вопрос такой, — начал он. — А ежели мы по осени не рассчитали и два урожая сняли с дерева. Как зимой быть?

— Так же как и летом, — пожал плечами Рус. — Костер на корнях у ствола разводите и собираете урожай.

— Зимой, — хмурясь уточнил мужичок.

— Дерево ко времени года не привязано. Оно и весной и зимой урожай даст. Дров и огня зимой нужно будет больше, а так без разницы. — пояснил Рус.

— Благодарю вас, — поклонился староста и отошел в сторону.

Следующий вышел еще один бородатый староста и, откашлявшись, спросил:

— Не наше это дело, — произнес он и оглянулся, ища поддержки у своих «коллег». — Но уж больно интересно нам… Гофманы говорят на вас сильно в обиде. За что, тут уж мы не лезем, но если война, то… Наследника бы вам…

Рус нахмурился и взглянул на Юлиану, которая с усмешкой смотрела на него.

— Мы над этим работаем, — ответил парень, не став вдаваться в подробности.

Не рассказывать же барону, сидящему по правую руку от своей супруги на троне, что спит он не со своей супругой, а с Тук, что выжимает из него последние соки.

— Пресвятая Магдалена… и благочестивый взгляд ее… — шептал караванщик, судорожно посыпая солью перед собой. Он вел круг из белоснежной соли, которую он принялся рассыпать из приготовленного мешка.

Вокруг каравана, выстроенного в круг, мелькали тени, и послышался неразборчивый, но очень громкий шепот.

— Тихо… тихо светлый… чака-чака…

— Да освятит путь мой, да прибудет со мной свет…

Караванщик в припадке ужаса не жалел соли и пытался защититься от злого духа. Все охранники, все слуги исчезли в этой тьме, и он остался в одиночестве.

— Изыди!!! — Окончательной выйдя из себя, заорал полный мужичок и швырнул в тень весь мешок.

— Бу-ха-ха-ха… ик…

Вдруг в ночной тьме появились глаза. У пузатого мужчины замерло сердце. Он кинулся прочь, но уткнулся в улыбающегося упыря.

— Здра-а-а-а-асть! — произнес он, оголив острые как бритва зубы.

— Зд-зд-зд-здраствуйте, — белея от ужаса, произнес караванщик.

— У нас два варианта в сложившейся ситуации, — спокойно произнес упырь и показал палец с острым когтем. — Первый — я просто тебя съем и мы разойдемся. Ты в мир иной, а я с твоим караванам по своим делам.

— По-по-по-пощади, — рухнул на колени перепуганный мужчина.

— Второй вариант — я забираю три мешка сахара, ваниль и всю корицу, после чего ухожу, оставляя тебя и твоих слуг в покое. — Улыбаясь, произнес Роуль. — Согласись, второй вариант выглядит более прагматичным.

Караванщик судорожно затряс головой.

— Что же, если мы достигли взаимопонимания, то…

Упырь медленно поднял руки и сделал легкий хлопок, после чего вся тьма рассеялась, оставив мужчину в растерянном состоянии, на коленях и испачканных от страха штанах посреди дороги. За его спиной находился караван. Возницы, охранники и остальные слуги лежали и сидели на земле. Лошади спокойно ели траву и все выглядело так, словно они были на привале. Когда караванщик подбежал к ним, то обнаружил, что люди трясуться и не в себе.

— Роберт! Роберт, ты меня слышишь? — схватил за кирасу старшего охранника караванщик. — Надо убираться отсюда! Роберт!

— Танцевать, — истеричным голосом произнес бывалый воин. — Он заставлял нас танцевать…

Охранник закрыл лицо руками и зарыдал. Среди всхлипов и воя, послышался четкие слова.

— Имперская сальса… чака-чака… хэй..

— Мало, — хмуро произнес Рус, глядя на получившиеся цифры. — Просто продавать медь не имеет смысла, если мы хотим хоть как-то заработать.

— Увеличить количество добываемой руды? — задумчиво спросила Юлиана.

— Нет. Думаю, это мало поможет, хотя как экстренная мера — вполне, — кивнул Рус и потянулся. — Надо начать производить что-то из меди. Те же монеты чеканить или какую-то продукцию.

Небольшое совещание супругов происходило в спальне. Здесь же находился поднос с едой, так как оба они за день постоянных дел и беготни с прибывающими послами, письмами от соседей и еще ворохом местных проблем не смогли даже нормально поесть.