Пока еще рано было строить планы, но даже так, землянин был уверен, что ему есть, что предложить столь перспективной особе, которая разом потеряла всю семью и, скорее всего, цель в жизни.

Плюс, Стас ни на секунду не забыл про таинственную родословную девчушки. Получила ли девушка ее от своих родителей или она относится к тому ужасающе редкому списку природных родословных, которые возникли сами по себе?

Ордынцев непроизвольно облизнул губы. В последнее время он сам, того не замечая, обзавелся столь странной и пугающей привычкой.

Так или иначе скоро он узнает ответы.

— Благодарим вас, о благодетели! — кланяющиеся и вечно лебезящие крестьяне стали раздражать Стаса уже через десять минут, а ведь это было только начало.

Осознавшие, что их никто не станет убивать прямо сейчас, местные очень споро очистили для своих спасителей аж четыре самых больших дома. Если у этих строений и были хозяева, то они ничуть не были против.

И их можно было понять. Сложно относиться к жизни, как раньше, если тебя спасают от неминуемой смерти трое только ставших взрослыми детей.

Впрочем, семнадцать или восемнадцать лет для местных уже давно считалось возрастом мужа или полноценной женщины. Да и никто в здравом уме не стал бы рассматривать воителей, как обычных детей.

Однако Ордынцев был воспитан в других условиях, поэтому местные порядки им не одобрялись совершенно.

Следом же после благодарностей оставшиеся выжившие решили покормить спасителей. И землянин был склонен полагать, что ими двигала не столько благодарность, сколько страх.

Крестьяне были все еще уверены, что страшные воители могут в любую секунду передумать и всех порешать.

Зная же привычки своих новых знакомых, Ордынцев не мог их за это осуждать.

Жутко было даже представить, что чувствовали крестьяне, смотря, как воители смачно закусывают их последними припасами.

А ведь воители ели намного больше обычных людей.

Зависимость праны от организма требовала от воителей пополнения большего числа калорий.

Любопытный факт, Ордынцев, как медик, не мог не заметить, что хоть воители много едят, это не значило, что они часто ходят в туалет. Более того, им это требовалось даже меньше.

Каким-то образом желудки воителей трансформировали часть пищи напрямую в энергию, которая и усваивалась очагом праны в сердце.

С научной точки зрения, сей процесс по праву мог считаться уникальным.

Каждый из троих учеников не отказал себе и в алкоголе. И если Ордынцеву он особо и не требовался, мужчина умел находить компромиссы со своей совестью.

То вот Мэй и Эиджи пили вполне себе серьезно. Правда, учитывая их защиту от яда, сильно опьянеть от обычного алкоголя им не светило.

— Сенсей, а вы уверены, что ночевать в отдельных домах безопасно? — уточнил Стас, наклонившись к смачно кушающему Джуну. Тот жадно отхлебнул сакэ, разом опустошив чашечку, после чего фыркнул, обдав землянина перегаром.

— Не бзди. В этот раз я проконтролирую округу. Можешь спать спокойно, — сенсей похабно подмигнул, заставив Стаса непонимающе нахмуриться.

Что же, в некоторых социальных мелочах Ордынцев был удивительным профаном.

Когда ближе к вечеру в его дом начали пытаться пролезть выжившие девушки, Стас подобного расклада дел не оценил.

Понять женскую часть деревни несложно, Ордынцев со своей белоснежной кожей и необычными чертами лица волей-неволей притягивал взгляд.

Кроме же этого, каждая из девушек мечтала о должности слуги при таком господине, чтобы убраться из погибающей деревни.

Вот только проблема была в том, что мало того, что красотой они не страдали, ведь тяжелая деревенская жизнь не способствует развитию привлекательности, так еще мужчине было попросту противно.

Станислав еще не настолько отчаялся чтобы лезть туда, где побывала целая банда бандитов.

Поэтому девушки были напуганы грозно шипящей Левиафан, которая судя по ее виду и так была готова встать стеной, после чего строго выгнаны прочь с наказом передать остальным, чтобы никто не беспокоил господина воителя до утра.

Но судя по доносившемся стонам из дома Эиджи, сокомандник Стаса оказался не столь щепетилен. И его можно было понять. Взрослая жизнь воителя имела столько способов мучительной смерти, что волей-неволей приходилось брать от жизни все возможное здесь и сейчас.

Ордынцев с неудовольствием лег на жиденький футон, который явно считался здесь богатством, и попытался заснуть.