Под его негласным стратегическим руководством во второй половине пятидесятых годов продолжилось развитие системы союзов между разведслужбами.

В этот период в азиатском и африканском Средиземноморье и прилегающих районах произошли существенные политические изменения. К власти в ряде стран, в том числе и в крупнейших арабских, пришли радикально-националистические режимы. Фактически в те годы впервые со всей ясностью проявилась одно из самых опасных явлений, которое в настоящее время перерастает в опаснейшую глобальную проблему.

К сожалению, понимание этой опасности сопредельными, а тем более достаточно географически удаленными странами происходило очень (чтобы не сказать слишком) постепенно. До сих пор происходит так, что тактические соображения заслоняют понимание истинной опасности — что произошло, в частности, на Балканах, где политика западных стран и НАТО привела в реальности к продвижению НМР на Балканы. Воевали с коммунистами и посткоммунистами, обвиняли во всех смертных грехах Милошевича — и в результате получили группировку из Албании, Боснии и мусульманского Косова, которая уже приносит беды и ещё принесет их Западу во множестве.

Но об этом потом. Со средины же пятидесятых только в Израиле, и то далеко не всеми, было понято, что провозглашенные и осуществляемые курсы правительств стран, где взял силу арабский (о «неомусульманской» составляющей в те годы не говорилось) радикал-национализм, отнюдь не гарантировали мира, стабильности и успешного развития огромного региона. Но и в Израиле по-настоящему не почувствовали, что взрыв в иерусалимской мечети Аль-Акса, унесший в 1951 году жизнь первого иорданского короля Абдаллаха ибн-Хуссейни, ознаменовал новый этап в наступлении НМР.

Абдаллах ещё в бытность султаном созданного при поддержке Уинстона Черчилля на подконтрольных Великобритании землях эмирата Трансиордании сформировал самую мощную в то время на Ближнем Востоке армию. В ходе войны 1948 года (войны, которая могла бы и не произойти при правильной позиции и умелом проведении тайных переговоров между Абдаллахом и Шареттом) он командовал соединенными войсками арабских стран. Но и в послевоенные годы продолжал тайные переговоры с Израилем — только Моше Шаретт более двадцати раз побывал в королевской резиденции; вступала в переговоры с ним и Голда Меир, хотя безуспешно — в мусульманских странах до сих пор настороженно относятся к женщинам-дипломатам. Абдаллах исходил из интересов своей страны — он стремился к созданию «Великой Иордании», но был вполне веротерпим и национально толерантен. Его планы при их реализации вполне могли принести стабильность на Ближнем Востоке, вовсе не исключающую существование там ни одного из разноплеменных государств. В частности, на переговорах, в которых наиболее активное участие принимал Рувен Шилой, было подготовлено соглашение, которое называлось «Принципы окончательного территориального урегулирования». Когда, в том числе из-за вмешательства британского Форин Офис, уверенного, что ему виднее, что и как делать на «своих» бывших и существующих на то время территориях, этот документ не был подписан, переговоры продолжались. Дело шло к подписанию двустороннего соглашения о взаимном ненападении, свободной торговле и дальнейшей нормализации отношений; в конце февраля 1950 года соглашение, в известной мере прообраз знаменитого «кэмп-дэвидского», было парафировано. Но практическая реализация соглашения пошла по совсем нежелательному сценарию. Основной организатор переговоров с иорданской стороны, полковник аль-Телли, сбежал в Каир и выдал всю информацию, что называется, из первых уст. Реакция последовала незамедлительно: Лига арабских стран приняла решение об исключении из своего состава любого государства, которое пойдет на сепаратные переговоры с Израилем. Король Абдаллах не пошел на конфронтацию с «братьями по вере», — но оказалось, что только предупреждением (или угрозой) дело далеко не ограничивается. Националисты и религиозные фанатики недавно созданной «Организации джихада» подготовили заговор; исполнителем стал — это тоже символично в свете последующих событий, — молодой палестинец Мустафа Шукри Ашу. На иорданский трон пришел король Хуссейн, тоже весьма трезвый политик и сильный правитель; он, конечно, хорошо усвоил уроки гибели Абдаллаха, но отнюдь не собирался капитулировать перед НМР, который, в сущности, деструктивен для любого государственного образования и любой династии. Увы, естественно, что на жизнь «прозападного» монарха неоднократно покушались. Один из первых заговоров был организован из Каира полковником аль-Телли, которого в свое время египетские власти не выдали иорданскому суду. Заговор, как и все последующие, не удался и Хуссейн правил страной почти полвека.

Политическая история определяет начало существенных перемен в регионе со времени, когда к власти в Египте пришли военные во главе с полковником Абдель Насером. В других арабских странах национализм «насеровского» толка тоже стал добиваться заметных успехов, фактически прокладывая дорогу — хотя это не осознано по-настоящему до сих пор, — неомусульманскому радикализму. Еще в пятидесятых сторонникам арабского национализма фактически почти удалось взять под контроль Ливан. В Ираке полковник Абдель Карим Касем захватил власть после убийства Нури-ас-Саида и членов королевского хашимитского двора. В последующие годы произошли заметные политические перемены в Сирии, а также в Ливии; к «дуге нестабильности» затем присоединились Судан и неарабский, но мусульманский Иран.

Нельзя здесь не отметить, что «великие державы» проявили крайнюю близорукость в отношении этих стран. СССР не только объявил Насера своим героем, но и всемерно поддерживал Египет и Сирию, а затем едва ли не все «антизападные» режимы до последних дней своего существования как державы. США тоже не жалели денег и дипломатических усилий для распространения своего влияния на Ближнем Востоке, но то, что в действительности стоит за национализмом и «стремлениями к государственной самостоятельности» в арабских странах, вряд ли может быть преодолено традиционными действиями. Весьма внимательно подходила к «националистическим» режимам Англия; возможно, это подкреплялось ещё и тем, что режимы образовывались в основном на территориях британских колоний или протекторатов и их становление характеризовалось мощным антибританским движением. Гораздо сложнее дело обстояло с политикой Франции; там можно выделить не только периода от «после войны до эпохи Де Голля», но и эволюции, происходившие в период пребывания у власти генерала. Во всяком случае, к средине пятидесятых годов американцы, как и следовало предполагать, разочаровались в Насере и после Суэцкой кампании 1956 года прекратили тайное сотрудничество с режимом, [14] а англо-американские усилия по втягиванию Израиля в «прозападную» сферу действий стали особенно заметными после 1958 года.

Израиль, в добавок к существующим тайным и полускрытым союзам, стал участвовать в двух региональных группировках: «северном ярусе», связывающем Израиль, Турцию и Иран, и в «южном ярусе», связывающем Израиль с Эфиопией и Суданом.

Все эти страны были втянуты в пограничные конфликты с арабскими государствами, а также опасались «подрывной» деятельности со стороны Советского Союза. Особенно это относилось к Турции, которая в долгосрочном плане сделала ставку на Запад.

В начале 1957 года прошли переговоры между премьер-министр Турции и специальным посланником Израиля Элиаху Сассуном; была достигнута принципиальная договоренность о сотрудничестве спецслужб. Сразу же за этим Турцию посетил Рувен Шилой — наиболее подходящий человек для такого рода тайных миссий. А 28 августа 1957 г. сам Бен-Гурион в сопровождении Шилоя и начальника штаба вооруженных сил вылетел в Анкару для встречи с Мендересом. Появление Бен-Гуриона в Анкаре объяснялось «вынужденной посадкой» в связи с тем, что у его самолета якобы возникли проблемы с двигателем.

Конкретным результатом этих переговоров явилось совершенно секретное соглашение о всестороннем сотрудничестве между «Моссадом» и Турецкой службой национальной безопасности, которое практически действует по настоящее время. Примерно в этот же период «Моссад» заключил аналогичный пакт с иранским «Саваком» — правда, его действие, как и сам «Савак», оборвались с «исламской революцией» в Иране. В конце 1958 года три спецслужбы создали трехстороннюю организацию под названием «Трайдент», которая предусматривала регулярные, раз в полгода, встречи руководителей.