Между тем, генерал, знакомившийся со списком предполагаемых японских шпионов, мрачнел на глазах.

– Неужели это правда, Тимофей Васильевич?! – наконец произнёс Воронец.

– Не знаю, Ваше превосходительство, но очень похоже. Будем проверять. Точнее, Вы будете проверять, – ответил я.

– Господи, здесь даже служанка моей жены есть. Но я думал, что она китаянка.

– Ваше превосходительство, а сколько Вы ей платите?

– Десять рублей в месяц на полном коште, плюс одежда за наш счёт, – озадачено ответил генерал.

– Как мне сказали, такие агенты, как ваша служанка получают двести иен в месяц.

– Боже мой, мне на всю агентурную работу в месяц выделяется триста рублей. А здесь служанка получает больше меня в месяц. Двести иен – это почти двести рублей, – пробормотал ротмистр.

– Да, господа, Япония на шпионскую деятельность денег не жалеет. И ещё, в продолжение разговора. Господин Шкуркин неоднократно бывал в школе борьбы Фуццо Хаттори, да и его заведения с гейшами любит посещать.

В кабинете после моих слов возникла звенящая тишина, которую нарушала муха, пытавшаяся пробить своим телом оконное стекло.

– Что будем делать, Тимофей Васильевич? У вас опыта в этих шпионских играх намного больше. Слушаем Вас, – тяжело вздохнув, произнёс Воронец.

– Нужны люди, Ваше превосходительство. Лучше всего из Уссурийских казаков.

– У меня вернулась из экспедиции охотничья команда поручика Арсеньева. Владимир Клавдиевич набрал к себе в отряд настоящих сорвиголов. На его счету кроме топографических съемок несколько уничтоженных банд хунхузов. Лучше его команды не найдёте.

Фамилия поручика меня зацепила, но почему не понял.

– Что же давайте подумайте, как нам провести аресты и обыски. Только сначала надо решить вопрос с отправкой футляра с документами Государю, – произнёс я.

– Тимофей Васильевич, документы отправим завтра в Хабаровск на поезде. Если даже сегодня задействовать фельдъегерскую службу, мы ничего не выиграем по времени. Поездом будет быстрее.

– Я понял, Ваше превосходительство.

– И, господин полковник, не пора ли Вам привести себя в порядок. Насколько я знаю, ваша форма находится у Константина Константиновича. А я пока отдам приказ прибыть сюда поручику Арсеньеву.

Тяжело вздохнув, я поднялся из-за стола и, приняв стойку смирно, коротко кивнул головой.

– Господин Исидзака Дутомо, как видите следственное действие по опознанию вас, как одного из группы подданных Японского императора пытавших господина Артемьева, служащего кабинета Его Величества Николая Второго прошло не в Вашу пользу. Коллежский секретарь Вас уверенно опознал. Поверьте, для суда присяжных его показаний будет достаточно, чтобы осудить вас к смертной казни через повешенье, – произнёс по-русски я, и отметил, как дрогнули веки японского шпиона.

– Я являюсь подданным микадо и не подлежу вашему суду, – на чисто русском языке твёрдо ответил тот.

– Ошибаетесь, господин Исидзака. Изменения в законодательстве Российской империи позволяют привлечь Вас к уголовному преследованию по статье «Шпионаж». Вам ещё повезло, что во Владивостокской крепости не объявлено военное положение. Иначе вы бы уже болтались в петле по приговору военно-полевого суда, – веско произнёс я.

– Неужели Вы думаете, что я буду сотрудничать с вами? – с усмешкой произнёс Дутомо.

– Ну что вы! Я так плохо об офицерах японского Генерального штаба не думаю. Вы, вернее всего, из какого-нибудь самурайского рода, для которого понятия честь и преданность являются не просто словами. Как мне сказал один из ваших подчинённых капитан Наито: «Вы умрёте». Но в отличие от него я могу вам предложить умереть, как офицеру, будучи расстрелянным, либо…, - я замолчал, вспомнив Артемьева.

В эту ночь во Владике силами охотничьей команды Арсеньева и жандармской крепостной команды было проведено несколько операций. Задержали Шкуркина при передаче ему денег, Исидзака Дутомо, массажиста, который и не думал покинуть город.

Взяли японского коммивояжера с документами на имя Иванага Какудзю, который, вернее всего, проходил по третьему отделу Морского Генерального штаба, и ещё несколько лиц из списка, надеясь получить от них информацию после ареста.

Не все задержания прошли спокойно. Двое казаков из отряда Арсеньева были ранены, причём один тяжело. Особенно было обидно, что это произошло при аресте служанки коменданта крепости. Судя по всему, девушка была из самурайского рода, так называемая – онна-бугэйся. Заколками в своей причёске она воспользовалась на все сто процентов.