— Восемьдесят пять в этом году стукнуло, — назвал свой совокупно прожитый возраст Дункан.

— Невероятно! — с восторгом воскликнула Лаванда. — У вас для старика крепкое тело, аж завидно. Поделитесь секретом?

— Никакого секрета, моя девочка. Анимагия, и никакого мошенничества. Аниформа накладывает на волшебника свой отпечаток.

— Ой, как интересно, — подпёрла она подбородок ладонями. — И какая у вас аниформа? Вот помню, Макгонагалл превращалась в кошку. Мы ещё её звали Маккошка.

— Я бы с радостью превратился и показал, но боюсь ошибиться, — развёл руками Дункан. — К тому же моя аниформа большая, так что в гостиной мне будет тесновато… Да и давно не превращался. А как твои родители, милая?

— Совсем не молодеют. Стали ворчливые. Маглы им слишком шумные и суетливые, компьютеры, машины и телефоны раздражают. Они оставили этот дом нам с мужем и переехали в Хогсмид.

— А твой муж, дорогуша… Чем он занимается? Как дети?

— В Министерстве работает — в отделе международного сотрудничества. А дети тоже Хогвартс закончили и разбежались. Старшенькая Роза вышла замуж и переехала к мужу. Младшенький Джек устроился в отдел образования… Всё уже не то… Вот помню, раньше нас лучше учили. А сейчас Фадж совсем берега потерял. Кучу предметов упразднил. На защите от тёмных искусств теперь преподают магическую юриспруденцию и никаких чар.

— Погоди, неужели Фадж до сих пор Министр? Мне казалось, его сменила эта… Страшная такая толстуха, которая вечно ходит в розовом… Амбридж, кажется.

— Да они просто местами поменялись для вида! — возмущенно раздула щёки Лаванда. — Фаджа с его поста только вперёд ногами можно убрать! Все знают, что они с Амбридж два сапога — пара. Сегодня он Министр — завтра она, а потом снова меняются. Поставили всюду своих людей, из-за чего мой любимка никак не получит повышение. Сволочи! А вы слышали их идиотские законы? Они запретили оборотней! Вот помню, у нас преподавал оборотень — лучший учитель ЗОТИ за всё время.

— Это когда же? И кто?

— Кто? Так Римус Люпин. А когда… — Лаванда задумчиво наморщила лоб. — Кажется, в девяносто третьем — девяносто четвертом, когда школу оцепили дементорами из-за побега Сириуса Блэка из Азкабана. Так я и говорю — лучший учитель, и за весь год никто не пострадал! А они охоту на оборотней организовали, представляете? Ужас!

— А как твои однокурсники, Лаванда? Слышал, с тобой учился темнокожий парнишка Дин Томас.

— Дин? — Лаванду распирало от желания посплетничать. Имея под рукой благодатные уши, она не могла удержаться: — Слышала, он стал магловским фотографом. Снимает инста-моделей. А вы слышали, про Гарри Поттера?

— Нет, а что с ним?

— Спился! — от Лаванды полыхнуло злорадством. — Нет, представляете? Этот идиот обманом влез в Турнир Трёх Волшебников, потом создал кружок самообороны, якобы для борьбы с Тем-Кого-Нельзя-Называть, а как Дамблдор умер — он сдулся. Оказалось, что никакого Сами-Знаете-Кого давно нет. Всем стало очевидно, что Гарри просто хотел славы и привлечь к себе внимание. Всё орал в школе, что станет аврором. И что в итоге?

— Что?

— А ничего! — злорадно скалилась женщина. — Фадж, естественно, не взял его в Министерство. Джинни с ним развелась и неплохо устроилась в квиддиче. А он спился. И стоило из-за этого убивать милашку Седрика? Ему хоть и сошло всё с рук, но судьба его наказала! А эта дура Грейнджер… В смысле, теперь Уизли…

— Дура?

— Конченая! — с радостью подтвердила Лаванда. — Ходила по школе, строила из себя заучку и защитницу угнетённых, от нас нос воротила, всё к Поттеру липла, а он на неё ноль внимания. В итоге выскочила замуж за раззвиздяя Рона Уизли и сидит дома вся в соплях.

— Почему?

— Так она маглорожденная, ещё и против Амбридж гнала волну. Кто её на работу возьмёт? Рон, вон, думал, что его старшие братья откроют магазин и пристроят его к себе, а им Фадж не позволил открыть бизнес. В итоге его папаша пристроил в Министерство в отдел хозяйственного обеспечения. Уборщик, а строит из себя, не понятно кого. Как Гермиона его только терпит? Живут в нищете в доме с родителями Рона. Я бы давно развелась на её месте! Вот помню, я в школе как-то пыталась встречаться с Роном, но как только поняла, какой он — тут же его бросила!

— Дорогуша, спасибо за чай и теплый приём. И извини за беспокойство. Не хочу обременять тебя. Нужно попасть в Косой за новой палочкой. Покажешь старику, где у тебя камин?

— Уже уходите? — расстроилась Лаванда. Ей ещё было, что сказать.

На самом деле сплетничать она могла часами, не затыкая рта, а тут каких-то пятнадцать минут, а собеседник уже спешит покинуть её общество.

— А? — приложил ладонь к правому уху Хоггарт. — Ты что-то сказала?

Грустно выдохнув, Лаванда поджала губы.

— Пойдём, дедуля, покажу тебе камин…

Хоггарт бросил в камин горсть дымолётного пороха. Когда загорелось зелёное пламя, он ступил в огонь и плотно прижал руки к телу, словно перед прыжком в воду солдатиком. Пламя казалось приятным дуновением. Дункан чётко произнёс:

— Лютный переулок.

Ожидаемо всё закружились. От кружения зелёного вихря к горлу подступала тошнота, с которой бывший парашютист справился в мгновение ока, поскольку это не шло ни в какое сравнение с прыжком с парашютом. Один за другим мимо проносились пятна горящих каминов и примыкающие к ним части гостиных.