— Действовать в стиле чёрных копателей. Можно толкнуть монеты по одной на чёрном рынке. Одна монета не является сокровищем — её можно смело продать, не нарушая закона. Сокровищем считается клад от двух монет с содержанием ценных металлов не менее десяти процентов. Но, учитывая, что тут пять тысяч двести пятьдесят две монеты, это долго и муторно. К тому же скупщики будут платить цену в пять раз ниже рыночной и придётся полетать по всей планете.

— Дункан, не тяни — бесит! Уверен, что ты всё продумал.

— Какой догадливый… Так неинтересно. В общем, ты волшебством состряпаешь бумаги, будто это семейная реликвия. И мы толкнём монеты с международного аукциона. Месяц на оценку экспертами. Месяц на проведение аукциона. Думаю, получим на двоих не меньше миллиона. Правда, часть уйдёт на уплату налогов, но это лучший вариант.

— Вот! — обрадовался Сайлас. Он и представить не мог такое число. В фантазиях он уже купался в галеонах. — Можешь, когда хочешь. Так и поступим. Кстати, — прищурился он, — как ты узнал, сколько тут монет? Мы же не считали.

— Дык, это… — изобразил простака Дункан, потирая затылок. — Мы ж маглы сиволапые… Так, брякнул, что первое в голову пришло…

— Угу-угу-угу… — ещё сильнее сощурились веки Крамп. Он всё меньше верил в то, что его братец сквиб. Его голос был переполнен скепсисом: — Конечно-конечно… — И в шутку добавил: — Уж не ты ли закопал эти сокровища?

— Не такой уж я и старый, — Дункан с лёгкостью подхватил увесистый сундучок. — Хватит глаза мозолить. Закопай яму, и за шаурмой.

— Ох, Мерлин… Опять? Ты ж только что жрал!

— Когда-нибудь ты меня поймёшь…

За три дня удалось подделать нужные документы и сдать монеты во всемирно известный аукционный дом. Там их приняли под роспись и обещали реализовать через три месяца. Это немного дольше, чем ожидали парни, но в целом приемлемо.

На следующий день произошло ужасное — Дункан не обнаружил в кухонном шкафу еды.

— Что смотришь? — раздался из-за спины ехидный голос Крампа.

— А чего это у нас шкаф пустой?

— М-м-м… — приложил указательный палец правой руки к губам Сайлас. — Дай-ка подумать… Может быть, это потому что кто-то слишком много ест?

— Я и прибыль приношу соответствующую. Сайлас, не дури — у меня сейчас активный период перестройки организма после ритуала. Мне нужно много есть.

— Теперь хотя бы понятно, откуда у тебя такой зверский аппетит, — Крамп больше не сомневался в том, что его братец волшебник. Возможно, недостаточно сильный, чтобы его приняли в Хогвартс, но маг. От этой мысли ему стало легче. Его с детства воспитывали в идеалах чистокровных волшебников, и ему было мучительно больно от мысли о неполноценном родственнике. — Если серьёзно, у меня кончились деньги, а «твою» прибыль мы увидим лишь через три месяца.

— Совсем кончились?

— Совсем. Хотя… — Сайлас запустил руку в карман брюк и извлёк оттуда кнат и пенсовый четвертак. — Это всё. Хватит лишь на компот в «Дырявом котле» и на сэндвич в супермаркете.

Дункан всем своим видом выражал вселенскую печаль, словно побитый щенок. Сайлас не выдержал и от души рассмеялся.

— Эх… — печально вздохнул Дункан. — Придётся поработать.

— И кем же ты собрался работать? — всё ещё веселился Сайлас. — Грузчиком у маглов? Или будешь столы протирать в кафе?

— Я слишком испорчен для честного труда, как и ты, Сайлас. Займёмся старым добрым развлечением черни — браконьерством.

— Мне нравится твой ход мысли. На кого будем охотиться?

— В идеале магическая зверушка вроде единорога или гиппогрифа.

— Потрясающе! — Сайлас источал сарказм. — Просто великолепно! Три года Азкабана за гиппогрифа или пять лет за единорога. А не ты ли мне говорил не лезть в серьёзные неприятности? Может, обойдёмся старыми добрыми махинациями с маглами?

— Можно и так, — пожал плечами Хоггарт. Ему тоже не хотелось рисковать попасть в тюрьму, но он нуждался в шкуре собственноручно убитого зверя, желательно волшебного, чтобы сделать новый бубен. — Ладно, если просто нужны деньги, я знаю, где их достать.

— Опять откопаем клад?

— Нет, с ними мороки много с реализацией. Будем грабить награбленное.

— Ещё лучше, — саркастично усмехнулся Сайлас. — Мне нравятся твои идеи, в них есть некая романтика, я бы даже сказал, Азкабанская романтика.