Маша гордо покосилась на свою кобуру с Наганом. У остальных врачей оружия не наблюдалось вовсе. И особого желания вооружаться — на лицах тоже не просматривалось.

Но тут неожиданно пришла на помощь Варвара Сергеевна.

— Всем вооружиться, — резко приказала она. — Исполнять. Через тридцать минут жду вас у меня.

Женщины мигом вымелись из палатки.

— Располагайтесь, красноармеец Куприн, — Елистратова показала на застеленный одеялом снарядный ящик. — Мне тоже надо собраться…

Ваня мазнул взглядом по отгородке из куска брезента, за который ушла военврач и примостился на импровизированную лежанку. Чем себя занять он не знал и принялся разбирать автомат, для того, чтобы почистить его.

Но не успел он взяться за ветошь, как Елистратова вышла. Юбку она сменила на армейские штаны, к слову, тоже сидевшие на ней неожиданно ладно. На голове появилась пилотка, в левой руке она держала вещмешок, в правой скрученную в скатку плащ-палатку. На поясе у Варвары Сергеевны висела кожаная кобура с пистолетом.

— Я готова, — военврач зачем-то критически покосилась на свое плечо, села за стол и тихо сказала: — Не отвлекайтесь на меня. А я пока составлю список врачей. Думаю, вам пригодится.

Ваня кивнул, хотел похвалить ее, но застыдился и снова взялся за автомат. К тому времени, как все его детали стали на место, вернулись женщины. У них появилось оружие: револьверы и пистолеты в кобурах, а у двоих, высокой, нескладной, коротко стриженной девушки и пожилой женщины — висели на плечах винтовки. Вещмешки присутствовали у всех, плащ-палаток не наблюдалось ни у одной, зато у каждой висела на плече санитарная сумка. И все кроме Маши, переоделись в штаны.

Иван хотел отчитать ее, но передумал.

— Вот здесь… — Ваня поднял и поставил на стол, глухо брякнувший металлом вещмешок. — Здесь продукты. Пожалуйста, распределите между собой по вещмешкам. Они нам понадобятся в пути.

— Откуда? — тихо ахнула круглолицая девушка с одиноким квадратиком на петлицах. — Господи, как много еды…

— Может оставим их раненым? — быстро предложила вторая, с некрасивым плоским лицом. — За последний час уже одиннадцать человек умерло от голода.

— Да, раздадим! — грудным голосом согласилась пожилая женщина, утирая слезы рукой. — Прямо сейчас! Я могу!

— Да, да оставим, мы обойдемся… — не очень уверенно, но дружно поддержали ее остальные.

— Это в дорогу, — нерешительно пробормотал Иван, но его, похоже, никто слушать не собирался.

И опять положение спасла военврач второго ранга Селиверстова.

— Оставить, — лязгнула она голосом. — Исполнять указание. Курицына, Малахова, Хусаинова — продукты понесете вы. Валентина Николаевна, да перестаньте теребить свою сумку. Не надо волноваться, красноармеец Куприн нас обязательно выведет к своим. Ну, что стоите? Малахова, мне повторить?

Ваня про себя пообещал себе поцеловать Варвару Сергеевну при первой же возможности, глянул на часы, а потом заглянул в щель полога палатки.

Покрытое редкими кучевыми облачками небо уже начало светлеть.

«Ну что, пора…», — подумал Ваня, мысленно перекрестился, уже было собрался отдать команду выступать, но тут, очень неожиданно, далеко вверху послышался нарастающий гул, заглушенный редко, но гулко захлопавшей зенитной пушкой, стоявшей неподалеку от палаток.

А потом уши резанул очень хорошо знакомый пронзительный визг.

— Лежать! — гаркнул Иван, но сам почему-то остался сидеть на ящике.

Женщины с писком вповалку попадали на пол, даже Варвара Сергеевна, но она сделала это в присущей ей манере — величаво и элегантно, хотя тоже быстро.

Поодаль чередой грянули оглушающие взрывы, палатку сильно тряхнуло взрывной волной, по брезенту часто застучали комья земли.

Ваня машинально дернулся, выскочил наружу и заорал:

— За мной!!!

Дождался пока врачихи выбегут и припустил в сторону разгорающегося над верхушками деревьев рассвета.

К тому времени, как они успели добежать до овражка, госпиталь накрыло очередной серией разрывов. Вдобавок, с северной и западной стороны послышалась густая стрельба из винтовок и пулеметов.

— Раз, два, три… — Иван притормозил и начал пересчитывать женщин. — Пять… шесть… черт!!! — недосчитавшись одной, он растерянно оглянулся и заорал. — Твою же мать! Где восьмая?

— Хусаиновой нет! — закричала Маша, съезжая на заднице по рыжей глине. — Вальки нет! Я не видела, как она выбегала из палатки. Скорее всего она там осталась. Хотите я сбегаю за ней? Я быстро…